Портрет пана Казимира как будто снова ожил.
— Занятно! — воскликнул Ржевский и признался: — Выходит, когда я в усадьбе гостил и на ночь оставался, Владислав Казимирович за мной следил через дырки в стене. Но зачем это, понятия не имею.
— А сами вы ночью что делали? — спросил Тайницкий, всё так же глядя на поручика глазами портрета. — Спали и всё?
— Обижаете, Пётр Петрович, — ответил поручик. — У меня свидание намечалось с пани Барбарой. Я ни на минуту не задремал, пока в этой спальне сидел и ждал полуночи.
— Значит, свидание было в этой комнате? — уточнил Тайницкий.
— Вовсе не значит, — возразил Ржевский. — Свидание было в спальне пани Барбары.
— А почему тогда за вами следили здесь, а не там? — спросил Тайницкий, но уже не через стену. Он тоже зашёл в комнату и оглядывал интерьеры.
Ржевский меж тем задумался:
— Вы хотите сказать, что за мной должны были следить и у Барбары тоже? Но в её спальне я никаких портретов на стенах не заметил.
— Тогда давайте выясним, можно ли там наблюдать, — предложил Тайницкий.
Ржевский, Тайницкий и горстка самых любопытных крестьян во главе с Маланьей и старостами покинули западное крыло и двинулись в восточную часть дома. Толпа, ждавшая на улице, проводила всех через двор до главного крыльца, но в дом опять не стала заходить. Очевидно, опять решила, что нечего толкаться без пользы.
Меж тем Ржевский, Тайницкий и остальные начали осматривать покои Барбары, а там все подозрения подтвердились.
Рядом со спальней Барбары обнаружился чуланчик, похожий на тот, который был возле спальни пана Казимира. Нашлись и дыры в стене. Но располагались они невысоко — чтобы в них смотреть, не требовалось вставать на лестницу.
Со стороны спальни два отверстия почти никак не обыгрывались — просто терялись в рисунке стенной обивки. К тому же смотрели эти «тайные очи» из дальнего угла, плохо досягаемого и для светильников, и для дневного света.
Обзор кровати получался неплохой, так что Ржевский невольно испытал по отношению к госпоже Крестовской-Костяшкиной сильную досаду: «Обманула! А ведь я прямо спрашивал, намерен ли её муж наблюдать процесс адюльтера. Я надеялся на честный ответ, а Барбара мне мозги запудрила! Дескать, беспокоиться не о чем. И что? В итоге за мной и её муж наблюдал, и Полуша!»
Теперь поручик нисколько не сомневался, что ночью в спальне у Барбары слышал именно Полушин вскрик. Ведь вскрик доносился из угла! То есть вот из этого угла спальни, где были проверчены два отверстия! А Барбара уверяла, что вскрикнула сама.
Её ложь на счёт этого вскрика вызвала ещё больше досады. Если Барбара во время ночной баталии вскрикнула не два раза, а всего один, это означало, что никаких особых подвигов Ржевский в ту ночь не совершил. Не заставил даму дважды за один акт подняться на вершину наслаждения.