Тасенька, приотворив дверь, выглянула в гостиную и громким шёпотом произнесла:
— Пётр Алексеевич, можно вас отвлечь от ваших занятий?
Поручик, выглянув из-за плеча Тасеньки, увидел, что все в гостиной встрепенулись.
Жена Бобрича, только что занимавшаяся вышиванием, подняла голову и спросила:
— Что у вас за собрание в библиотеке?
Дочки тоже встрепенулись, хоть и молчали.
— Небось обсуждают, как упырей убивать, — предположила Белобровкина.
Жена Бобрича обернулась к мужу:
— Что там? Ты же к ним заходил.
Хозяин дома, сидя на диванчике, пожал плечами:
— Да вроде бы ничего, душечка.
— Как «ничего»? — не унималась та. — Я же чувствую, что что-то происходит. О чём, скажи на милость, может говорить неженатый мужчина наедине с незамужней девушкой?
— Душечка, они же друзья-приятели.
— Знаю я эту дружбу! Слишком часто они говорят наедине в нашем доме. Уже третий раз за неделю!
— Душечка, это не то количество, из-за которого надо беспокоиться.
— Достаточное, чтобы окружающие могли подумать кое-что. Да, я кое-что подумала, а теперь вообще не знаю, что думать! Теперь они и моего сына к себе зовут. Для чего? Там дуэль не затевается? — Жена Бобрича обернулась к Белобровкиной и передразнила её: — Упырей убивать! А вы не боитесь, что они друг друга поубивают?
Хозяин дома изумлённо поднял брови:
— Душечка, ну что ты такое говоришь!
— Мама! — воскликнул Петя. Он уже успел пересечь комнату и оказаться возле входа в библиотеку. — Предчувствия не всегда верны.
— У матерей — всегда! — последовал ответ, но Петя уже не слушал и обернулся к Тасеньке:
— Что случилось, Таисия Ивановна?
Тасенька с самым серьёзным видом произнесла:
— Александр Аполлонович сообщил мне кое-что. Мне хотелось бы, чтобы вы его тоже выслушали, а затем сказали своё мнение.
Младшего Бобрича не пришлось уговаривать дважды. Он юркнул в библиотеку следом за Тасенькой, плотно прикрыл дверь, а затем принялся освобождать от книг единственный оставшийся стул. Однако в отличие от поручика не стал класть книги на пол. Сняв всю стопку с сиденья, он ногами подвинул стул ближе к Тасенькиному креслу, а когда сел, то положил книги к себе на колени.
— Я готов. Рассказывайте. — Петя повернулся к Ржевскому.
— Сейчас вы от удивления все книжки уроните, — предупредил поручик.
— Не уроню. — Петя бросил взгляд на Тасеньку, которая сидела, как капитан-исправник на заседании земского суда, и сохраняла серьёзный вид.
Ржевский повторил свой недавний рассказ о поездке к Крестовским-Костяшкиным. Говорил и про надпись над дверями склепа, и про острые зубы пани Барбары, и про то, что Крестовских-Костяшкиных называют полуверцами. Напомнил и о том, что Полуша — не единственная пропавшая, ведь в окрестностях регулярно пропадают люди.