И в этот момент произошло нечто невероятное. Где-то в районе солнечного сплетения вдруг стало горячо. Не обжигающе, а приятно, словно я выпила чашку отличного чая с медом после долгой прогулки по морозу. Эта теплая, пульсирующая волна стремительно поднялась к плечам, скользнула по рукам и мягко покалывающими искорками собралась на кончиках пальцев. Я ахнула и замерла. Из-под моих ногтей, окутывая пальцы мягким изумрудным сиянием, полился свет. Он струился прямо в сухую землю, впитываясь в нее быстрее, чем вода. Серебристый росток дрогнул. Прямо на моих глазах поникший листик налился упругостью, потемнел, приобрел глубокий сапфировый оттенок. Стебель потянулся вверх, выпуская один за другим новые листочки. И вдруг на самой макушке набух крошечный бутон. Он раскрылся с тихим, почти хрустальным звоном, превращаясь в великолепный цветок, похожий на сияющую во тьме звезду. Воздух вокруг мгновенно наполнился тончайшим, головокружительным ароматом ночной фиалки и сладкой ванили. Я отдернула руку и прижала ладони к груди, во все глаза глядя на это маленькое чудо. Изумрудный свет на пальцах медленно погас, но в груди осталась приятная, согревающая легкость.
— Магия… — завороженно выдохнула я. — Самая настоящая зеленая магия.
Губы сами собой расплылись в счастливой, широкой улыбке. Страх перед тремя сотнями золотых крон, перед управляющим и долговой ямой растаял без следа. У меня есть сила. Теплая, созидающая и невероятно красивая сила, способная творить жизнь из горстки сухой земли! Я осторожно взяла горшочек с сияющим цветком в руки, чувствуя, как от него исходит едва уловимое тепло. — Ну что, Элара, — весело сказала я самой себе, поднимаясь с колен. — Кажется, мы с тобой еще повоюем. Никакие исправительные работы нам не грозят, пока у нас есть такие таланты.
Я радостно рассмеялась, любуясь сияющим сапфировым цветком. Страх перед долговой ямой растаял без следа. У меня есть сила! Теплая, созидающая магия, способная творить жизнь из горстки сухой земли.
Внезапно температура в теплице резко упала. Золотистые пылинки, только что беззаботно танцевавшие в лучах солнца, замерли. На уцелевших стеклах крыши стремительно, с тихим хрустом начал выступать витиеватый морозный иней. С моих губ сорвалось облачко пара. Уютный запах влажной земли перебило колким, свежим ароматом озона и надвигающейся снежной бури. Я медленно обернулась, инстинктивно прижимая к груди горшочек с цветком. В дверях стоял Он. Высокий, широкоплечий брюнет с идеальной, хищной осанкой и глазами цвета наколотого льда. На нем был строгий темный камзол, расшитый серебряной нитью. Я увидела изящную букву «Н», вышитую на уголке торчащего из кармана платка. Неужели, его сиятельство, князь Норман, собственной персоной? Он обвел брезгливым взглядом мертвые кадки и остановил свой тяжелый взор на мне.