— Вы можете меня не трогать, — отодвинулась я от рук мужчины, когда он хотел дотронуться до моей головы.
Я не хотела его прикосновений. Не хотела, чтобы он гладил меня по волосам, как ручную зверушку. Никогда больше.
Хойт убрал руку, но его улыбка не погасла.
— И можно мне переодеться? — добавила я, глядя на него исподлобья.
Я выглядела ужасно. От меня несло… Казалось, этот запах заполняет все нутро… И такой странный, не как обычный пот, или просто уже чудится.
— Как скажешь, Дарья, — Хойт окинул меня взглядом, — Я позову, тебе помогут привести себя в порядок. Мы пару дней понаблюдаем твоё состояние, стабильность магии, и можно будет отправляться в Дом Дайн.
Дом Дайн. Место, куда отправляют после приюта. Где готовят к встрече с будущим хозяином. Где, по их словам, будет уютно — хорошая еда, мягкие кровати, сад.
Но я не верила в уют. Не после всего.
Кивнула, не глядя на него.
Мужчина, наконец, ушел. Сегодня я не ждала его и не нуждалась в нем. Моя гордость трещала по швам, и я боялась представить, что меня ждет в Доме для Дайн.
Я ничего не забыла, план сбежать не испарился с обретенным даром.
Магия победила. Я чувствовала это день за днем, как она отвоевывает место у меня под сердцем. Она нашла там укромный уголок и поселилась, выжгла все ей ненужное и пустила корни.
Она пульсировала где-то под рёбрами, дышала вместе со мной, просыпалась, когда я просыпалась, затихала, когда я засыпала.
Я положила ладонь на грудь, туда, где, как мне казалось, она жила. Под пальцами все было как прежде, обычная кожа, но внутри… внутри было иначе.
Магия была во мне.
И я пока не знала, что с этим делать.
Я сидела на кровати, обхватив себя руками, и смотрела в стену.
Я выжила.
Но осталась ли я собой?
Как не допустить, чтобы мной распоряжались? А ведь именно это они и собираются делать.
Спустя минут десять явились женщины.
И после омовения выделили серебристое платье.
Оно переливалось в тусклом свете, мягкое, струящееся, явно дорогое. Не то что мешковатые серые балахоны, которые я носила раньше.
Я скривилась. Мне не нужна была их красота. Я бы предпочла старое серое, а лучше свои вещи. Но меня, как всегда, никто не спрашивал. Женщины молча одели меня, затянули завязки, поправили ворот.
Видимо, одежда символизировала новый этап. Этап, когда я переставала быть просто чужачкой, представляющей угрозу, и становилась «дайной». Товаром, который нужно упаковать в красивую обёртку.
Платье струилось по фигуре. Оно было легким, но хотя бы скрывало всё, что нужно. Ворот обрамляла сеточка, как своеобразное кружево, нежная, серебристая, она закрывала шею до самого подбородка. Рукава были до локтя из ткани, а дальше из этого же кружева, открывая предплечья, но не слишком вызывающе.