— Закончу с остальными, — глаза Хойта сверкали, его лицо расплывалось, но я видела, как он доволен, — И вернусь к тебе. А пока за тобой присмотрит Гусьда.
Ко мне периодически заходила одна из женщин в сером балахоне. Она поила меня чем-то, потом давала тазик и меня рвало. Спазмы выкручивали живот, из горла вырывались мучительные звуки, из глаз текли слёзы. И так кажется бесконечно. У меня словно началась сильнейшая интоксикация.
Меня знобило, мышцы крутило, я металась по кровати, не находя себе места, сжимая простыню пальцами до судорог.
Те жалобные, безнадёжные звуки, которые я слышала в первые дни, они доносились из таких же комнат, где лежали такие же девушки, пережившие вливание магии. Я думала тогда, что это пытки. И не ошиблась.
ДАША
На пятый день мне действительно стало легче.
Я не поверила в это сразу. Когда проснулась утром и поняла, что меня не выворачивает, мышцы не сводит судорогой, а голова не раскалывается от боли, лежала несколько минут неподвижно, прислушиваясь к себе, боясь пошевелиться, боясь спугнуть это хрупкое, непривычное состояние.
Внутри меня было тихо.
Впервые за пять дней.
Днём, когда пришёл Хойт, я приподнялась, села на кровати.
— Ну вот, я же говорил, — сказал он улыбаясь.
Он выглядел довольным, даже гордым. Будто это он вытащил меня с того света, и мне стоило быть ему благодарной.
Я же вскинула на него голову, горячо ненавидя.
Взгляд мой, должно быть, метал искры, потому что Хойт на мгновение замер, а потом улыбнулся шире. Его, кажется, забавляла моя злость.
Он был источником моих бед. Я принимала его за объект ненависти. Всё, что со мной случилось, всё это имело лицо. И оно сейчас было передо мной. Бледное, с резкими чертами, с глазами цвета болотной тины.
Хотя разумом понимала, что на его месте мог быть другой врач, который также бы проводил эксперименты. Система была больше, чем один человек. Хойт — лишь винтик, пусть и важный. Если не он, то другой делал бы то же самое.
Но ничего не могла с собой поделать — Хойт был лицом воплощения зла в этом мире.
Мне нужно было на кого-то злиться, на что-то опереть свою ненависть, иначе она разорвала бы меня изнутри. И он подходил для этой роли идеально.
Это из-за него мне было так плохо. Из-за него я пять дней провела в пограничном состоянии между жизнью и смертью. Я помнила эти дни урывками: вспышки боли, постоянная рвота, собственный крик, который, казалось, никогда не кончится. Я была на грани. Я смотрела в бездну, и бездна смотрела в ответ.
Из-за него я чувствовала себя собакой, которая по рефлексам ждёт своего хозяина. Нет ничего хуже, чем потерять себя. А ведь я думала, что я сильная. Что всё выдержу и ни за что не опущусь до такого.