Может, если бы я знала меньше, то так не волновалась. Незнание — это блаженство. Пациенты, которые не читают интернет перед операцией, спят спокойнее. А я знала слишком много. Знала, как легко организм может отказать. Как быстро секунда «всё хорошо» превращается в «мы теряем её».
Здесь же меня ждал совершенно непонятный ритуал. Слово звучало архаично, пугающе, оно пахло кровью и жертвоприношениями, древними богами и запретными знаниями. Я не знала, что меня ждёт. И это незнание было хуже любого медицинского диагноза.
Хойт был уверен в удаче, заверял, что я отличная кандидатура для дайны, одна из лучших.
Но я не верила этому мужчине.
К вечеру второго дня вместо привычного ужина пришли женщины в балахонах.
Они проводили меня в ванную, намылили пуще прежнего и в этот раз выделили не серое платье с длинными рукавами, а белоснежную сорочку на тонких бретельках.
Я смотрела на эту сорочку, и внутри всё переворачивалось. Ткань была тонкой, почти прозрачной, струящейся, как вода.
— Что это?
Женщины молчали. Одна из них протянула мне сорочку, другая указала на старую одежду, которую нужно было снять.
Я с настороженностью на них посмотрела. Чего это они?
— Время пришло, Дарья, — за их спинами возник Хойт.
Я вздрогнула. Он появился бесшумно, как паук, выползающий из тени. Его голос был спокойным, даже ласковым, но от этого спокойствия мне становилось только хуже.
— Переодевайтесь и пройдёмте со мной. Вы первая.
— Поэтому ужина не будет. Ритуал лучше проводить на пустой желудок, — добавил он, выходя в коридор.
Как и любую другую операцию — подумала я.
Сердце бешено забилось, а руки не слушались. Я с трудом сняла с себя платье и принялась надевать новое.
Бретельки то и дело спадали с плеч, а ткань просвечивала, открывая больше, чем я хотела бы показывать.
— И бельё? — спросила я, когда одна из женщин подошла и указала на то, чтобы я сняла панталоны, — Нельзя оставить?
Женщина покачала головой.
Я чувствовала себя уязвимой. Мало того, что платье-сорочка была из тонкого материала, так еще и без нижнего белья.
Я вышла в коридор, прикрывая грудь руками.
Бугай скользнул по моей фигуре, я зло на него посмотрела. Нечего пялится. Как поговорить, что-то объяснить — нет, а как рассматривать так он первый.
Меня и так колотила дрожь, так еще эти сальные мужские взгляды.
Бугай передал меня в руки к Хойту. Тот разве что не сиял и расплылся в улыбке. Этот маньяк дождался ритуала, что наконец может ставить над нами свои эксперименты.
Я видела это в его глазах. В том, как они блестели. И в том, как его пальцы подрагивали от нетерпения.