«Я могу сочувствовать им… Смерть близкого человека, смерть друга — это грустно, это то, чего не хочется допустить…» — копошился в мыслях юноша, чьё сознание тонуло в инстинктах безрассудного пожирателя. — «Но для меня не важны эти чужаки, их переживания, их страдания и интересы. Я не испытываю к ним любви… Скорее — только долю уважения за их силу. А вот мои дети, мои трудолюбивые головастики, мои крылатые сестрички, мои твёрдые бронероги, мои изворотливые попрыгунчики, мои хитрые малыши-глинотелы… Они — моя кровь, плоть от плоти. Один взгляд на них вызывает во мне ласку и тепло. Мои детки хотят кушать, мои детки хотят кормить свою мамочку. Остальное не важно… Остальное не важно…»
Темень медленно скрывала мир от простых глаз и оставляла его видимым лишь для зверей, обладающих ночным зрением. Близился час большой кормёжки! Раздельный Пищевой Склад отлично справлялся со своей функцией, стабильно добывал много пищи через кольцевые туннели и позволял не рисковать обнаружением королевских покоев, которые находились на восемь километров севернее. Гусеницы отработали на сборочных участках в две смены и добыли рекордное количество брикетов. Также им помогли глинотелы, осы и кузнечики, добавившие к общаку несколько мясных тушек сурков, змей, орлиных птенцов, белколемура и случайную тощую пташку.
Девять десятков ос выстроились в колонну перед точкой, где открывается проход в транспортный хаб, соединяющий все складские помещения РПС. Гусеницы выбрали землю, которую раз за разом ежедневно закладывают на это место для маскировки, и открыли доступ из хаба на поверхность. Затем работяги создали из своих тел конвейер, беспрерывно двигаясь по одной полосе вперёд, а по другой — назад. Спускаясь вниз, они брали брикет и разворачивались на выход, на поверхности клали брикет на землю и возвращались обратно. Каждые три брикета подбирала оса, которая сразу отправлялась в полёт к тронному залу. Там дежурные головастики, оставленные для добычи воды из южного озера и в услужение королеве, заканчивали отбор грунта из туннеля, ведущего на поверхность.
Насекомья часть сознания Фёдора ликовала от близости большого пира, человеческая же больше интересовалась происходящим на северо-востоке. Оса-фишман, так и не вернувшаяся с рыбалки, продолжала преследование странного дикаря, набросившегося на служителей Роя с топором. Гуманоид в лохмотьях то и дело оглядывался на летунью, иногда тыча в неё тонким пальцем, похлопывая свободной ладонью по топору и улыбаясь. Видимо, намекал на то, какая участь ждёт разведчицу, если она продолжит преследование.