Потом снова указал на матку и повторил: «Рхака Вархата и-и». Потом снова на себя и протяжно: «Ми-и-а-ару».
Фёдор понял это так, что ему представились. К сожалению, ответить он не мог, поэтому просто потянулся хоботком к груди гуманоида и легонько коснулся её. Затем написал на земле «Миару» на известном ему языке, начертил от надписи в сторону реконструктора стрелочку, а самого пленника обвёл кругом. Жуколов с интересом наблюдал за действиями королевы. Было видно, он ничуть не боится прикосновений её щупов. И какая же большая разница прослеживалась в этом его поведении по сравнению с самой первой реакцией. Очевидно, Миару, хоть и не умел писать, но был далеко не глуп.
Попаданец зачем-то написал и своё имя и прочертил от него к телу матки стрелочку. А ведь гуманоид никак не прочитает совершенно неизвестные ему буквы. Он, скорее всего, и на родном языке читать не умеет, что уж говорить об инопланетном.
Пленник деловито осмотрел обе надписи, развёл руками, покачал головой и озадаченно поглядел на мать Роя. В его узких глазах читалось: «Извини, я ничего не понимаю». Тогда Фёдор пошёл дальше. Он нарисовал человечка из палочек и кружочка и прочертил от него стрелку к Миару. Потом сделал такой же рисунок рядом и прочертил стрелку уже к себе. Увидев этот рисунок, гуманоид округлил глаза и схватился ладонями за лысый череп. Множество непонятных тревожных слов быстро полилось из его уст. Похоже, жуколова посетило некое осознание колоссальной значимости. Догадался ли он, что матка некогда была таким же прямоходящим существом, которое в итоге переродилось в насекомое? Вопрос мог получить мгновенный ответ, знай Фёдор, есть ли в верованиях местных народов понятие перерождения души.
Когда Миару наконец унял словесное извержение, в подземелье вновь повисла звенящая тишина. Взгляд гуманоида, полный надежды, был обращён к королеве. Она никак на него не отреагировала. Попытки взаимодействия между ними казались управляющему сознанию довольно интересными. Но реконструктор не умел писать, зато мог говорить, в то время как матка не умела говорить, зато могла писать. И это означало, что они никогда не уйдут дальше языка жестов, пока в норе не появится кто-то более образованный.
Жуколов опустил голову и простоял так, не двигаясь, с полминуты. Как вдруг от него стало долетать тихое хныканье. Впервые за долгое пребывание в плену он не выдержал, дал волю эмоциям и заплакал. Возможно, в момент, когда он узнал, что его пленитель в прошлом был похожим на него существом, в глубине души Миару зародилась надежда на спасение. А потом, чуть пораскинув мозгами, реконструктор понял, что, несмотря на эти невероятные обстоятельства, он всё равно не сможет покинуть гнездо. И мимолётная надежда тут же разбилась, толком не успев поселиться в голове. Такой удар действительно тяжело выдержать, даже если ты бывалый воин и охотник.