— Аристарх развлекается.
И больше ничего объяснять не стал. К концу дня я и сам перестал обращать внимание на залпы. Все звуки слились в один фон. Крики чаек, рокот моторов мусоровозов, шелест грызунов. Свалка — отвратительное место. На меня давило положение в новом мире, а ещё — беспокоила антисанитария. За весь день я, пардоньте, ни разу в туалет не сходил.
Так, незаметно, день подошёл к закату. Голод стал невыносимым. А если бы не трофейная бутылка воды в обед, я бы уже давным-давно рухнул на землю
Я закрыл глаза, представляя фонтан на Арбате — как подставлю лицо под ледяные струи, как вода смоет эту адскую копоть… Но открыв глаза, видел лишь бесконечную свалку. Наконец, раздался сигнал — удар чего-то металлического.
Я понял, что это и есть конец рабочего дня. Взяв вёдра и лопаты, мы поплелись к бытовке. Я еле ноги волочил. А Тимофей, напротив, перестал хромать. Он был перевозбуждён нашими успехами на ниве сортировки мусора.
— Двести пять вёдер! — сокрушался он. — Двести пять! Да это рекорд, как его… Олимпийский!
— И сколько нам заплатят? — зачем-то спросил я. В душе мне было понятно, что нас ждут гроши. Никак не оправдывавшие трудозатраты. Просто взыграл какой-то спортивный интерес, что ли.
— Терпение, — ответил он. — Сначала — ужин. И чарочка.
И вновь — неподдельная нежность. Когда Тимофей говорил о спиртном, глаза его загорались. Мы подошли ко всё той же бытовке. На этот раз решётка отсутствовала. Каждому голодранцу выдавали бумажный свёрток, а ещё — маленькую стеклянную бутылочку со спиртным и металлическую кружку с чаем.
— Кружку вернуть! — рявкнула тётка из глубины бытовки.
На раздатчице был респиратор. И руки у неё — в перчатках. Значит, есть какая-то охрана труда! Хоть я и старался носить вёдра аккуратно, на ладонях всё равно появились мозоли. О слое грязи, что налипала на кожу, я старался не думать. Как и об отвратительном запахе. Быть может, вырученных копеек хватит на баню? И на какую-нибудь дешёвую одежду?
— А где руки помыть? — спросил я тётку.
— Пусть твой дружбан на них поссыт, — съязвила она. — Заодно и дезинфекция.
Да, дружелюбие — «сильная» сторона здешних ребят. В металлической кружке оказался горячий чай. В свёртке — бутерброды, но на этот раз не с сыром, а с неким подобием ветчины. После долгого физического труда — отличная еда. Я старался кушать аккуратно, чтобы ненароком не коснуться грязными руками пищи.
Что мы только сегодня не трогали! Все бактерии России, казалось, были собраны на этой свалке. Вкусы у москвичей оказались донельзя понятными. Сотни, тысячи металлических банок от консервов всех видов и мастей. Стеклянные бутылки от соков, лимонадов, масел. Бумажные свёртки и упаковки. Газеты. Книги — жаль, не было времени их читать.