Бомжи начали испуганно переглядываться. Морда Толи вытянулась. С одной стороны, он был обескуражен моим напором. Должно быть, засомневался, действительно ли я причастен к пропаже бутылки. А с другой — решил не ронять свой авторитет. Где это видано, чтобы бесправный бомж требовал честности?
— Не хочешь тридцать копеек? — огрызнулся он и попытался их забрать. — Тогда проваливай!
— А я сейчас полицию вызову, — продолжал я, совершенно забыв, что нахожусь в чужом обличье в незнакомом месте. — Пусть взвесят тут всё. Проверят, сколько мы заработали. И сколько ты платишь нам по ведомости, а сколько — на руки.
Толик побагровел. Бригадир смешно глотал воздух, будто рыба на суше. Должно быть, слова он посчитал излишними. Потому как вытащил из-за пазухи плеть — самую настоящую, нагайку! Я такую видел только в фильмах про казаков. Толстяк сделал движение — плеть щёлкнула в воздухе.
— Здесь я полиция! — прохрипел он. — И царица тоже я! Усёк?
— Гони деньги, Толик! — рявкнул я. — Хватит воздух гонять.
Он отступил назад на три шага. Сделал молниеносное движение. Плеть выпрямилась и впилась мне в левую руку. Кожу пронзила жгучая боль. Хорошо, что на мне была надета бесформенная фуфайка! Она хотя бы минимально смягчила удар. Не помня себя от ярости, я бросился на бригадира. Я всё же сибирский парень, а не московский хипстер!
Он занёс руку, чтобы нанести ещё удар, но не успел. Всё же, плеть — не оружие ближнего боя. И поскольку во второй руке он держал монеты, то ничего сделать не успел и не смог. Резким рывком я поднял его и повалил на землю. И вдруг… Вдруг произошло нечто неожиданное.
Я ощутил покалывание в руках. Мне показалось, что воздух пропитан сотнями маленьких потоков. Они были белыми. Эти потоки устремились к моим кулакам. Те словно зарядились энергией. И когда Толик дёрнулся, нанёс удар по лицу. Бригадир тут же обмяк. Будто из него извлекли все силы.
Здоровяк с нагайкой стал задыхаться. Кожные покровы побледнели. На губах выступила пена, язык высунулся. Он что-то прохрипел из последних сил, но слов было не разобрать. Глаза закатились. Сердечный приступ, не иначе! Я мгновенно отошёл от своего обидчика, не забыв взять у него из руки оставшиеся монеты. Зарплата, как-никак. Ну-с, пора искать баню.
— Что здесь происходит? — услышал я чей-то взволнованный голос. — Драка? А что с Анатолием?
По рядам бомжей пронеслось слово «расход». Я услышал его отчётливо. В несколько секунд весь взвод бродяг испарился, будто и не существовал вовсе. Остался только я, Тимофей и незнакомец. А ещё — Толик, что лежал на мусорном грунте. Он подавал признаки жизни, но очень слабо.