— Вот, — сказал. — Попей.
Он удивился, но воду выпил. Бутылку мы тут же положили в одно ведро, а металлическую крышку — в другое. Как быстро я привык к раздельному сбору мусора! До этого за четыре года в Москве успехи были примерно нулевыми.
— Так реально быстрее, — сказал Тимофей. — Ты уже отнёс сто пятнадцать вёдер. Хрена себе! Я обычно за день пятьдесят-шестьдесят делал.
— Так то на двоих, — возразил я.
— Так ещё работать и работать! — буркнул он. — Солнце вон, как высоко.
— Слушай, а какой сейчас месяц?
В который раз Тимофей посмотрел на меня с удивлением. Но, видимо, он уже решил, что я безнадёжен.
— Август, — ответил он. — Пятнадцатое или семнадцатое… Ты вообще того, да?
— Не знаю, — пожал я плечами. — Если мы норму уже почти выполнили, то ты вёдра не так активно наполняй. А я буду ходить медленнее. А то скоро ноги протяну.
— И то верно! — обрадовался он. — Ну ты голова! Соображаешь.
Я от скуки принялся смотреть по сторонам. На кучи свежего мусора прилетали сотни птиц. Если закрыть глаза и нос, прислушаться к крикам чаек, можно подумать, что ты в Крыму, у Чёрного моря. А не в каком-то странном мире, где я — бомж, обитатель социального дна. После свежей и вкусной воды жутко захотелось есть. Желудок буквально сворачивался в трубочку.
— Пожрать бы, — сказал Тимофею.
— Ну так терпи, — ответил он. — Ужин будет, расчёт. И чарочку нальют.
Последние слова он произнёс с такой нежностью, будто речь шла о первых шагах ребёнка. Тимофей — законченный алкоголик. Но ничего, он старался держаться, работал вот. Я начал думать, насколько я теперь в этом мире. Если надолго, то нужно что-то делать. Мне было хорошо известно, как опасно долго находиться на свалке.
Здесь сотни отравляющих веществ. Недаром в Японии весь мусор перерабатывают, до последней бумажечки. Это не только эстетика. Это ещё и забота о здоровье. Ядовитые вещества могут быть и в почве, и в воздухе, попадать в воду. Пыль, асбест проникают в лёгкие. По уму здесь без респиратора нельзя так долго ходить.
— Ты чего стоишь? — спросил Толик после того, как я выкинул вёдра и остановился, чтобы отдышаться.
— Жду, пока запишете, господин бригадир, — ответил я.
— Да всё записано! — возмутился толстый мужик. — Ты чего, проверять меня удумал?
— Нет. Просто во всём порядок должен быть.
— Пошёл вон, — буркнул бригадир. — Без сопливых разберёмся.
Время от времени раздавался мощный звук. Будто гром или взрыв — понять трудно. Причём никто, совсем никто из обитателей свалки на него внимания не обращал. А я первый раз прямо подскочил на своём месте! Звук этот был одновременно и тревожным, и мощным. Когда я спросил у Тимы, что это, он ответил уклончиво: