Я присмотрелся. Ближе к свалке располагалась целая вереница металлических контейнеров. Они были трёх разных цветов. Мы взяли по три ведра и лопате. Идти было нелегко. Почва (или что это под ногами?) — болотистая, ноги прилипают. Никаких перчаток, никаких респираторов или сапог нам не выдали. Тимофей всё так же хромал. Я начал шарить по безразмерным карманам своей куртки.
Почему-то решил заглянуть во внутренний. Ба, эластичный бинт! Он был в упаковке, совсем новый. Вот только пачка мне показалась странной. «Её Величества Новгородская мануфактура». Вот те раз! Какой там на дворе год? Невзирая на протесты товарища по несчастью, я отвёл его в сторону, усадил на какой-то ящик и освободил ногу.
Ну что я могу сказать? Доводилось видеть и похуже, но редко. Не буду описывать ужасающую картину равнодушия бомжа к личной гигиене. Скажу лишь, что ноги Тимофей последний раз мыл месяц назад — в лучшем случае. А вот травма была пустячной. Подвывих связки — мелочи жизни, если втереть мазь и правильно перевязать. Мне оставалось только второе, мази под рукой не было.
— Нормально всё, — сказал я Тимофею. — Кости целы, связки тоже визуально не повреждены.
— Во ты заговорил, — усмехнулся он. — Это ты где такому научился? По-русски скажи, а?
Я пропустил вопрос мимо ушей. Голова кружилась из-за неприятных запахов. Наверно, сама свалка выделяла газ, мне не хватало кислорода. Я чувствовал, как бешено молотит сердце, как лёгкие раскрываются широко-широко, силясь набрать воздуха. А ещё ко мне вернулось жуткое ощущение, что всё чешется. Тут, наверно, сотни видов паразитов.
— Вы чё тут, голубки? — услышал я неожиданно высокий голос позади.
Обернулся. Это был не Толик и не кто-то из нормальных работников свалки. Такой же оборванец, как и мы. Он стоял с тремя вёдрами, лопатой и смотрел на нас. Я тем временем закончил перевязку и помог Тимофею надеть сапог на изрядно увеличенную ногу.
— Лечит меня друг! — буркнул товарищ. — А ты чего вылупился?
— А ничего, — ответил незнакомец. — Ты зачем про Рухлядь натрендел с три короба?
— Просто, — ответил Тима. — Тебе какое дело?
— Говорят, что Рухлядь на опыты забрали, — продолжал бомж с высоким голосом. — Помнишь, месяц назад Косой пропал?
— Нет, — прохрипел Тимофей. — Всё, айда работать. Норма сама себя не сделает.
Но мужичок с высоким голосом всё не унимался и продолжал рассказывать, что «бродяг забирают на опыты». Тима несколько раз пробовал заткнуть болтуна, но тот упорно продолжать гнуть свою линию.
— Это кто? — спросил я.
— Как кто? — удивился товарищ по несчастью. — Ты совсем никого не узнаёшь?