— Надо найти укрытие! — крикнул он охранникам.
Вскоре караван добрался до небольшой лесной поляны, где стоял старый сарай для хранения сена. Мастеровые быстро распрягли лошадей, завели их под крышу, а подводы дополнительно укрыли холстинами. Как только всё сделали, резко хлынул дождь, превращая дорогу в вязкое месиво.
Ползунов сидел у костра, разведённого под навесом, и смотрел как капли стучат по крыше старого сарая. «Эх, только бы не задалась эта непогода надолго…» — думал он, но вслух ничего не говорил. Мастеровые сидели спокойно и никаких признаков уныния или расстройства не проявляли. «Молодцы, хороших я всё же работников отобрал в этот важный путь…» — Иван Иванович улыбнулся про себя и прикрыл глаза, подставляя ладони под согревающее пламя костра…
Через два часа дождь прекратился также резко, как и начался, а на небе вышло яркое солнце.
— Переждём ещё час и двинемся дальше, — сказал Ползунов подводчикам и те согласно кивнули.
Через час дорога подсохла и весь караван продолжил свой путь.
Вскоре караван подошёл к широко раздавшейся из берегов реке. Вода, ещё не скованная первыми заморозками, текла стремительно, вздымая мутные волны. Деревянный мост, перекинутый через реку, выглядел ветхим — доски местами держались на дополнительных конопляных верёвках, а по краям моста болтались сломанные перила.
— Осторожно! — скомандовал Ползунов, — Переезжать будем по одному, медленно!
Первая подвода, нагруженная котлом, осторожно въехала на мост. Доски заскрипели, но выдержали. За ней последовала следующая подвода, на которой крепко привязанные цилиндры и два колеса для паровозной вагонетки. Третья подвода, которая везла коленчатый вал — одну из ключевых деталей двигателя — уже почти преодолела переправу, когда вдруг раздался треск. Одна из досок под колёсами подломилась и подвода накренилась.
— Держи! — закричал возница, пытаясь выровнять груз.
Но было уже поздно. Коленчатый вал, тяжёлый, отлитый из чугуна, соскользнул с подводы и с громким всплеском ушёл под воду.
— Я нырну, руками нащупаю и верёвкой вытянем, — кузнец Пётр тут же сбросил холщовую рубаху и не раздумывая прыгнул в реку.
Вода была ледяной. Пётр погрузился с головой, пытаясь нащупать деталь, но река в этом месте оказалась особенно мутной, а дно — неровным. Он вынырнул, отплёвываясь:
— Ничего не видно! Вода мутная, а дно — сплошные камни да ямы.
Кузнец снова нырнул. На этот раз он погрузился глубже, ощупывая дно руками, но течение было сильным, а здесь же в реке оказался омут. Пётр почувствовал, как его ноги затягивает в яму, как холодная вода сковывает его движения. Он рванулся вверх, вынырнул и вылез на берег тяжело дыша: