Они ещё немного поговорили о деталях предстоящей церемонии, о том, как лучше организовать венчание, чтобы оно было одновременно торжественным и сдержанным. Пимен обещал помочь с подготовкой церкви.
Когда Ползунов собрался уходить, старец благословил его и произнёс:
— Пусть Господь хранит тебя и твою будущую супругу. Пусть ваш союз будет крепким, а жизнь — наполненной радостью и благодатью.
— Так оно и будет, — тихо ответил Ползунов и, кивнув Пимену на прощание, вышел из церкви.
На улице уже сгущались сумерки. Ветер усилился, но Ползунову было тепло — не только от меха на плечах, но и от того спокойствия, что осталось после разговора с Пименом. Он шёл по тропинке, ведущей к заводу, и думал о том, что впереди его ждёт трудная работа, которую необходимо обязательно сделать. А в окнах Знаменской церкви всё ещё мерцал тёплый свет.
Середина осени выдалась на удивление благостной. Небо, словно промытое хрустальной росой, сияло пронзительной голубизной, а солнце золотило пожухлую траву и обнажённые ветви берёз. В воздухе витал терпкий аромат опавшей листвы, смешанный с едва уловимым запахом древесного угля. Именно в эти тихие благостные дни Ползунов решил отправить караван с готовой моделью первого парового двигателя для паровоза на Змеевский рудник.
Ранним утром, едва первые солнечные лучи коснулись крыш Барнаульского горного завода, у главных ворот уже толпились подводы. Их массивные колёса, окованные железом, казались готовыми выдержать не только груз металла, но и самой истории. На подводах, укрытые грубыми холстинами, покоились части двигателя — детища Ивана Ивановича Ползунова.
Сам Ползунов был здесь же и внимательно осматривал каждую подготовленную к отправке деталь. Его камзол из плотного сукна, потёртый на локтях, говорил о бессонных ночах у чертежей и в кузнице. На поясе висела кожаная сумка с инструментами и дневниковой книжицей, куда он заносил малейшие расчёты. У подвод толпились мастеровые в холщовых рубахах и кожаных фартуках, молодые кузнецы с крепкими руками, закалёнными огнём и молотом, и взвод охраны в форменных кафтанах и с бердышами на плечах.
— Всё ли готово? — спросил Ползунов, обращаясь к одному из мастеровых по имени Ефим.
— Всё, Иван Иваныч, — ответил Ефим, поправляя на плече тяжёлый мешок с инструментами. — Котёл, цилиндры, шатуны — всё на месте. Только бы дорога не подвела.
Ползунов кивнул, но в глазах у него была необходимая для таких случаев тревога. Он знал, что от их путешествия зависит очень многое, но также знал о том, как неожиданно может измениться здесь погода, когда жаркие казахские степные ветры вдруг сталкиваются с суровыми ветрами севера и начинается внезапная непогода.