Я понял, что капитан не в восторге от идеи забрать еще кого-то, кроме самого майора Искандарова. Ведь это усложнило бы наше отступление. А оно и без того обещало быть тяжелым.
Да только я не был согласен с таким развитием событий.
— Не волнуйтесь, товарищ майор, — сказал я, — мы заберем и их.
— Селихов… — Протянул сквозь зубы Наливкин.
Я не обратил на тон капитана «Каскада» никакого внимания. Обернулся.
— Подождите здесь.
— Селихов! Ты че удумал?.. — Изумился Наливкин, когда я направился к углу камеры.
Оставив их с Искандаровым, я подошел к женщине. Опустился рядом с ней.
Сидевшая в углу, у холодных стен, она спрятала лицо в ладони и безутешно плакала. Когда я коснулся ее плеча, женщина испуганно вздрогнула. Отвернулась, прижалась к стене.
— Я не причиню вам вреда, — сказал я, не надеясь, впрочем, что меня поймут.
Так, я хотел лишь привлечь ее внимание. Однако женщина не отреагировала.
Тогда я нащупал шнурок кулончика, что отдала мне Тахмира. Снял его, а потом проговорил:
— Тахмира.
Женщина вздрогнула еще раз и, наконец, отняла руки от лица.
— Тахмира, — повторил я, показывая ей деревянную коровку на шнурке.
Жензина округлила глаза. Настоящее изумление поселилось в ее взгляде. Казалось, она просто впала в ступор. Внезапно взгляд ее наполнился неподдельной злобой. Черты ее лица ожесточились, и она яростно принялась на меня кричать. Ругать меня непонятными уху русского человека словами.
— Что она говорит? — Обернулся я к удивленным Наливкину и Искандарову.
Капитан промолчал.
Зато заговорил Искандаров:
— Она говорит, что вы убили ее сына.
— Сын? — Нахмурился я.
— Селихов, что все это значит? — Крикнул Наливкин, — что ты вытворяешь? Нам нужно как можно скорее уходить!
— Сына… — Проигнорировав капитана, повторил я.
— Аллаху Акбар, — прозвучал тихий, наполненный болью голос за спиной у Искандарова и Наливкина.
Я обернулся. Они тоже.
В дверном проеме клетки стоял… душман.
Судя по худобе и комплекции, это был совсем юноша. Одетый в окровавленную рубаху, он был серьезно ранен. Скорее всего, смертельно. А еще держал в руках две гранаты Ф-1.
— Ясир! — Выкрикнула вдруг женщина.
В темнице все застыли, ожидая, что же будет дальше.
Мальчишка прижал взведенные гранаты к раненой груди и тяжело, хрипло дышал.
Наливкин, поддерживая Искандарова, внимательно следил за каждым движением душманенка.
Заросший афганец взирал на него с абсолютной безразличностью. Кажется, ему было совершенно все равно, взорвутся ли эти гранаты, или нет.
Женщина уставилась на мальчишку одуревшими глазами.
«Значит, он остался жив» — подумал я, прикинув два и два.