Прежде чем пулеметчик смог бы нас достать, мы оказались в темноте. Потом помчались вниз, по длинной лестнице.
Примерно на полпути, пригнувшись, Наливкин остановился. Мы замерли следом.
— Сука… — Обернулся капитан, — кажется, с отходом будет незадача.
Пулемет все не умолкал. Он шарашил в проход, выбивая камни уже из потолка и внутренних стен спуска. Бьющий светом выход наружу окутала густая пыль.
Благо, мы оказались гораздо ниже сектора обстрела пулемета.
— Разберемся по ходу пьесы, — сказал я.
— Придется, — выдохнул Маслов мрачно.
— Ладно, бойцы. Не привлекаем к себе внимания, — понизил голос Наливкин, — идем вниз. Делаем вид, что спасаемся в подвале от «Аистов». Огонь по готовности.
Я поправил на лице куфию, кивнул капитану.
Мы торопливо принялись спускаться по лестнице и попали в мрачное, едва освещенное лучинами помещение. Воздух здесь был спертым. Стояла духота.
Размеры подвала определить было достаточно сложно из-за полутьмы. Я смог рассмотреть сводчатый потолок, широкий коридор и две большие арки в нем, ведущие в другие помещения. Одну из них перекрывала решетка, связанная из толстых высушенных жердей.
Почти сразу мы увидели пятерых духов, стоявших у стены, рядом с решеткой. Все были вооружены, но не выказывали никакой враждебности. Мой план сработал. Они приняли нас за своих.
Один из них обернулся и что-то у нас спросил.
Мы с Наливкиным переглянулись. Капитан пожал плечами и очень буднично бросил:
— Уничтожить противника.
Мы вскинули автоматы раньше, чем душманы успели хоть что-то осознать. А потом подвал наполнился грохотом очередей. Все вокруг осветили дульные вспышки.
Захваченные врасплох душманы умирали, не совсем понимая, что же происходит. Наши пули рвали на них одежду. Словно марионетки, плясали душманы, пока свинец терзал их тела.
За решеткой закричала какая-то женщина. Но даже этот пронзительный звук затерялся в оглушительном гуле стрельбы.
Все закончилось так же быстро, как и началось. Пять тел упали у стены, исколотой пулями, ушедшими мимо цели, а еще теми, что прошли навылет.
— Маслов, — приказал капитан Наливкин, стягивая краюшек чалмы с лица, — ты на лестницу. Если кто пойдет к нам, доложить. Селихов, за мной.
Мы с Наливкиным подошли к решетке. За ней было темное, но явно скромных размеров помещение.
Я снял лучину с держателя на стене. Пахнущий горелым жиром огарок горел мерным огоньком и давал хоть какой-то свет. Я поднес его к решетке.
— Там трое, — сказал я.
— Майор Искандаров⁈ — Позвал Наливкин.
Ему никто не ответил. Тогда он приказал:
— Реж веревки.
Наливкин и сам достал штык-нож, принялся перерезать толстые веревки, которыми к решетке привязали дверь, сделанную из жердей, скрепленных жилами.