Когда веревки поддались, я отбросил деревянную калитку. Вместе с Наливкиным мы вошли внутрь.
— Искандаров! Рустам Искандаров! — Снова позвал капитан, — есть тут такой⁈
Потом снова спросил что-то, но уже на Пушту. Никто не спешил отвечать ему и в этот раз.
Внутри было три человека. Женщина, одетая в какие-то лохмотья, плакала в углу темницы. У правой стены сидел афганец. Он, казалось, воспринял наше появление совершенно равнодушно. Только поднял на нас белесые в темноте глаза.
По всей видимости, афганец торчал здесь довольно давно. Из одежды на нем осталась только тряпка, прикрывавшая бедра. А лицо этого человека заросло бородой до черноты.
Третьим оказался старик, лежавший в углу на куче гнилого сена.
— Искандаров! Майор Искандаров! — Повторил Наливкин. — Вы тут⁈
Наливкин повел по пленникам внимательным взглядом. Потом плюнул и выматерился.
— Его тут нет.
Внезапно старик в углу зашевелился, закашлялся.
— Стойте, товарищ капитан, — остановил я Наливкина.
— А кто… — раздался очень сиплый голос, — а кто спрашивает?
— Сержант Селихов, — отозвался я, — Пограничные войска КГБ СССР.
Наливкин даже на несколько мгновений опешил. Видимо, он не ожидал застать Искандарова в таком виде.
«Старик» медленно, с трудом поднялся и сел на своей гнилой подстилке. У него были грязные, всклокоченные, как у лешего, волосы и небрежная борода.
— Селихов, значит? — Спросил советский разведчик, — пограничные войска?
— Да, товарищ майор, — я бросился к разведчику, стал помогать ему подняться. — Мы пришли за вами. Капитан, помогите товарищу майору встать.
— Капитан Наливкин. Спецназ КГБ СССР. Группа «Каскад» — Представился Наливкин, когда тоже подоспел к Искандарову и подлез ему под правую руку, чтобы поставить на ноги.
— Аккуратно, товарищи, — раскашлялся Искандаров, — у меня проблема с ногами.
— Своими ногами пойти не можете? — Спросил Наливкин.
Искандаров обратил к нему будто бы очень постаревшее лицо. Покачал головой.
— Тогда мы вас понесем, — решительно ответил я.
Искандаров тут же глянул на меня. Ухмыльнулся.
— Без них я не пойду, — кивнул майор на плачущую женщину. — Эта женщина рисковала жизнью, чтобы укрыть меня от духов. А вот он… Он научил нас, как протянуть на местном пайке…
Женщина не прекращала плакать. Казалось, ей было совершенно плевать, на то, что происходило в подвале. А заросший мужчина же, просто наградил нас очередным равнодушным взглядом.
Я поджал губы. Покивал. Потом глянул на пленницу.
«Мать Тахмиры?» — Промелькнуло у меня в голове.
Внезапно мы с Наливкиным встретились взглядами. В полумраке, при тусклом свете лучины, что я оставил на полу, лицо его выглядело каким-то другим. Ожесточившимся. Внимательные глаза смотрели строго и холодно. Губы были сурово сжаты.