Значит, этот раненый парень, который все же выжил после штурма подвала, и был тем самым братом Тахмиры. Тем самым, который, как мы думали, погиб вместе со своим отцом. В действительности он ушел к душманам.
Я мог предположить, как было дело.
Не сразу, но я узнал в нем того самого парня, которого видел на мосту, когда мы передавали его отцу бычка. Уже тогда во взгляде этого человека читалась неприязнь к шурави.
По всей видимости, он понял, что его семья приютила шурави и, либо после этого ушел к душманам, либо к тому моменту уже был одним из них. Тогда банда пришла в кишлак мстить раненному Искандарову, за то, что он советский человек.
Уж чего не мог знать Ясир, так это того, что под горячую руку бандитов попадут его сестра и мать. А дальше, мальчишка стал жертвой обстоятельств, и просто не хотел, а может быть, и не мог ничего предпринять.
Впрочем, возможно, он считал и свою семью предателями, которые помогли шурави.
Сейчас от отношения мальчишки к его матери, к сестренке Тахмире, по сути, зависела наша жизнь. Решиться ли он убить и свою мать вместе с нами?
В следующее мгновение мальчишка что-то сказал.
Услышав эти слова, его мать вдруг завыла навзрыд. Потом схватилась за голову, принялась раскачиваться из стороны в сторону и выть так, словно ее подвергали нестерпимым пыткам.
Я поднялся от женщины. Глянул в глаза мальчишке.
На лице его застыло страдальческое выражение. Он едва стоял на ногах. Когда покачнулся и оперся плечом о косяк дверного проема клетки, Наливкин аж вздрогнул.
Гранат из рук парень так и не выпустил. Он прижал их к груди. На белой рубахе мальчишки, приобретшей немного желтоватый оттенок в свете лучины, от груди до паха росло огромное кровавое пятно.
— Без паники, — проговорил Наливкин, — спокойно…
Потом он сделал шаг к мальчику и что-то сказал.
Парень, занервничав, дернулся. Хрипловато, но решительно проговорил капитану что-то в ответ.
— Он не отдаст гранат, — констатировал Искандаров, висевший на плече Наливкина. — Он желает попрощаться с матерью перед смертью.
— Он медлит, — я выступил вперед, — потому, что не хочет умирать.
Я показал мальчишке кулончик.
— Видишь это? — Сказал я.
Парень, тяжело дыша, поднял на меня полуприкрытые глаза. Что-то пробормотал.
— Что он сказал, товарищ капитан? — Спросил я.
— Сказал, что не станет говорить с тобой, — кисловато ответил Наливкин.
Внезапно на лестнице зазвучали шаги. В коридор спустился Маслов.
— Товарищ капитан, Аисты добивают защитников. Сейчас они…
Лейтенант замер на месте, при виде всей этой картины. Потом поднял автомат.