— Выбирать не приходится, — снова обернулся к нам капитан, — если пленные еще живы, они там. Больше быть им негде.
— И что будем делать? — Спросил Ефим.
— Возвращаться назад, — вклинился я.
Оба спецназовца обернулись. Очень удивленно уставились на меня.
— Ты о чем это, Селихов?
— Нам нужно вернуться назад, к тем духам, которых я прикончил.
— Зачем? — Вопросительно вскинул брови Маслов.
— У меня есть план, — решительно сказал я.
— Видели, товарищ капитан? Туда спустились как минимум трое, — сказал я, торопливо натягивая рубаху погибшего душмана. — Проход там узкий. Ворвемся прямо так, встретим сопротивление. Рисковать мы не можем. А так попробуем сыграть на эффекте неожиданности.
Наливкин, уже нацепивший одежду того духа, которого мы пытались допросить, оттянул ее подол, демонстрируя всем кровавую дыру в области сердца.
— Маскировка, конечно, не идеальная, — хмыкнул он залихватски, — но должна сработать.
Маслов уже обматывал свое славянское лицо куфией.
Конечно, надетые прямо на форму и амуницию рубахи выглядели немного расхлябано, а сами мы казались в них громоздко-полными. Но такой маскировки должно было хватить, чтобы обдурить в темноте душманов. Вряд ли в подвале хорошее освещение. Кроме того, мы рассчитывали сразу расправиться с охраной, стерегущей пленников.
— Значит так. Заходим, прикидываемся духами, — начал Наливкин, когда мы с Масловым собрались вокруг него, пригнув головы и прячась за домишком, где наткнулись на душманов. — Дальше ложим всех, кто есть в подвале, а потом ищем, есть ли там пленные. Приказ ясен?
— Так точно.
— Так точно.
— Тогда выполнять! Ефим, давай на шухер. Глянь ход боя. Я должен знать, сколько у нас времени.
Маслов кивнул и отсоединил рожок АК-47, который забрал у мертвого душмана. Проверил патроны. Свою СВД он спрятал в домике.
А потом лейтенант метнулся к стене, глянул за угол и замер там наблюдая за обстановкой.
— Селихов, — Обратился ко мне капитан, пока я прятал за пазуху рубахи деревянный кулончик, что дала мне Тахмира.
Я повесил его на шею и носил под кителем. Но пока натягивал душманскую рубаху, не заметил, как тот выпал и болтался теперь поверх одежды.
Я поднял на Наливкина взгляд.
Капитан «Каскада» смотрел строго. Любой другой не различил бы в его взгляде тех эмоций, что я там видел. Любой другой подумал бы, что Наливкин хочет отдать еще какой-то приказ. Однако это было не так.
— Боец, какое у тебя звание на самом деле? Какое подразделение? — Спросил он.
Я не выдал своего удивления. Вместо этого ответил:
— Сержант. Четырнадцатая застава сто семнадцатого Московского погранатряда.