Я оттащил духа к стене, заставил опуститься на колени, а сам прижался спиной к каменной кладке.
Остальные каскадовцы окружили нас.
Душман, несмотря на раненое лицо, слабо трепыхался. Пытался высвободиться из моих рук, но безуспешно.
Маслов опустился с ним рядом, пока капитан чутко следил за флангами.
Я прижал духа посильнее, свободной, левой рукой, с трудом вытянул штык-нож и приставил острие ему к сердцу.
Лейтенант злым, суровым тоном, принялся задавать духу вопросы.
Егозившийся дух вдруг затих, слушая Маслова. Покивал ему на очередной вопрос.
— Дай ему сказать, — кивнул мне лейтенант, — он знает, где пленники, и обещает не выдавать нас.
Сжав покрепче рукоять ножа, я отнял окровавленную руку ото рта моджахеда. Предательская падла тут же заорала что-то вовсе горло. Я прервал его крик, зажав рот рукой и вогнав нож в сердце.
Дух задергался, захрипел, но почти сразу затих.
— П-падла… — Протянул Наливкин сердито и торопливо огляделся.
— Вот тебе и язык… — Выдохнул Маслов.
Я сбросил с себя духа, глянул за угол. Кажется, душманского вопля никто не услышал. Мало ли крику сейчас? В таком-то бою.
— Что делать будем, товарищ капитан? — Спросил Маслов.
Капитан велел подождать, а сам аккуратно прошел к дальнему краю стены. Медленно заглянул за угол. Когда вернулся, сказал:
— Плохо дело. «Аисты» этих жмут. Еще минут десять, и защитники начнут разбегаться.
Маслов вымотерился.
— Идем дальше. Только быстро и аккуратно, — приказал Наливкин.
Так и сделали. Правда, теперь пришлось перебежать просторное открытое место, расширяющееся к фасадной стене в площадь. Перейдя его, мы спрятались за палатками. Осматривая все вокруг, двинулись к левой стене, что была прямо перед нами.
— Тихо! Стоять! — Наливкин замер, жестом приказав нам остановиться.
Сам капитан уставился куда-то вправо, за палатку.
Следующий последним, я выпрямился посмотреть, что же там происходит.
В левой стене, очень близко к пролому, который минометами разбили «Аисты», я увидел низкое строение, льнувшее к стене и наполовину погруженное в землю. Там были ступеньки вниз и вход, скрытый от наших глаз.
Бой шел почти рядом, в каком-то жалком десятке метров. Пойти туда, значило отправиться в пекло.
Кроме того, я заметил, как несколько душманов, вероятно, спасавшихся бегством, спустились по ступенькам пристройки и исчезли в ее входе.
Видимо, заметив это, Наливкин нас и остановил.
— Подвал, — сказал я. — Видать, для хранения товаров.
— Ты подумал о том же, а? Селихов? — Обернулся ко мне Наливкин.
— Да. Логично держать пленных там.
— Пробраться туда будет непросто, — напряженно вздохнул Маслов, — к тому же там, наверное, куча народу прячется.