Лицо девушки тоже будто бы изменилось. Нет, черты остались все такими же округлыми. Однако мягкости в них больше не было. Плотно сжатые губы и суровый, холодный взгляд преобразили их. Сделали какими-то твердыми.
— Прежде чем начнем, — наконец обратился ко мне Орлов, — я бы хотел задать тебе, Селихов, один вопрос. Предупреждаю: к делу он не относится.
— Предупреждаю, — подражая холодному тону капитанского голоса, ответил я, — не обещаю, что я на него отвечу.
Орлов не изменился в лице. Лишь замер на мгновение. Раздражение капитана с каждой секундой росло. Это буквально ощущалось в воздухе.
К слову, сейчас он выглядел и держался несколько иначе, чем там, в горах перевала Катта-Дуван. Тот Орлов был несдержанным, постоянно раздраженным, резким и колким, словно колючка старой акации. Сейчас же капитан казался намного более спокойным. У него явно было больше душевных сил, позволявших ему лучше держать себя в руках.
— Ну что ж. Это решать тебе, — Орлов откинулся на спинку дивана. Достал и закурил сигарету.
Я заметил, как Лида легким, даже непринужденным движением отодвинулась от капитана еще на пару сантиметров.
«Не переносит табачный дым, — подумал я. — Спортсменка-комсомолка…»
Орлов, к слову, казалось, не заметил этого ее движения. Или сделал вид, что не заметил.
— Верно, товарищ капитан. Мне, — не повел я и бровью.
Капитан уставился на меня своими серыми, безэмоциональными глазами. В его по-рабочему толстых, но ухоженных пальцах дымилась сигарета с фильтром.
— В какой момент ты обо всем догадался? — спросил Орлов.
— Догадался о чем? — кивнул я вопросительно. — О том, что КГБ эти два месяца пытались найти рычаги, чтобы давить на меня? Или о том, что когда у вас не получилось, вы решились на отчаянный шаг и устроили этот балаган с хулиганами и девушкой в беде?
Лида и в этот раз не сдержала своего удивления. Она на миг округлила взгляд, глянула на Орлова. А потом тут же сжалась, сделалась какой-то виновато-недовольной. Ну точно отличница, схлопотавшая пятерку с минусом.
— И если ты догадался, то почему же не ушел? — спросил Орлов.
— А мне дали бы уйти? Наверняка где-то во дворе очень удачно дежурит патруль. А основания для ареста у меня на лице написаны.
С этими словами я указал на рассечение. Ранку уже окутал темно-красный струп запекшейся крови.
— Но дело даже не в этом, — покачал я головой.
— Вот как? А в чем же тогда? — Орлов изобразил удивление.
— Если вы пошли именно этим путем, — я окинул квартиру небрежным взмахом руки, — значит, вы в отчаянии. Вам что-то от меня очень нужно. Но вы не знаете, с какого боку подступить. Потому и пришли договариваться лично.