— Лейтенанта?
История начала вытекать из замбоя медленно, неохотно, как гной из старой раны, но с каждым словом Зайцев, казалось, говорил все охотнее.
— Был у нас лейтенант… Фамилия — не важно какая. Замполитом был. Молодой, идейный. Только из училища. С горящими глазами. Хотел всё и сразу. Орден, как у деда хотел. Тогда и Чеботарёва-то ещё не было. Был другой начальник, капитан Соколов. Пьяница, но не дурак. А тут наводка пришла — караван с оружием идёт по «Верблюжьему хребту». Якобы, душманы, мать их так, хотели дорогу Чахи-Аб — Яфталь обогнуть. У нас же там посты.
Зайцев глянул на солнце. Прищурился и утер лоб под панамой.
— Источник… источник был сомнительный, — продолжил он, — Горохов тогда прямо сказал: ловушка. Глянул на карту, на местность и сказал: «Вам там головы поотбивают». Его, естественно, послали. Он же ворчун, самостийник.
Зайцев замолчал, с силой сжав патроны в кулаке. Костяшки побелели.
— Лейтенант уговорил Соколова. Мол, лучшего шанса не будет. Проведём блестящую операцию. Взяли группу… не гороховских. Обычных ребят, второго года службы. Вышли на ту тропу. — Зайцев махнул рукой куда-то в сторону, в глубь ущелья.
Его голос стал монотонным, будто бы замбой зачитывал протокол.
— Их там и ждали. Не караван. Две группы отборных стрелков. С пулеметом. Устроили им ад. Наши даже толком закрепиться не успели… Горохов, благо, не послушался приказа оставаться на заставе. Чутьём, что ли, или просто из принципа — пошёл со своими людьми параллельным ходом.
Зайцев замолчал и засопел. Сглотнул.
— Отбил их. Вытащили троих раненых… и тела. Пять тел.
Он выдохнул, и всё его тело будто ссутулилось под невидимым грузом.
— Лейтенанта нашли на скалах внизу. Сорвался, когда отходили. Или его скинули. Капитана Соколова сняли через неделю. Приехал Чеботарёв. А Горохов… Горохов после этого не говорил ни слова. Ни «я же предупреждал», ничего. Он просто смотрел. И все понимали — он был прав. Он вытащил тех, кого ещё можно было вытащить. А мы… мы их положили.
Мы молча шли дальше, обходя очередной пост — «Барсук».
Я думал над словами Зайцева. Думал и все отчетливее понимал, куда попал. То, что я узнал сегодня, было не просто историей. Это была мина, заложенная под фундамент власти офицеров и воинской субординации на этой заставе. И она сработала на отлично.
Никогда я не был сторонником устава. Да и самому, что греха таить, приходилось нарушать инструкции и предписания, чтобы спасти своих. Но одно я знал точно — армия без жесткой вертикали власти — не армия, а дружина. А дружины современных войн не выигрывают.