Зайцев помолчал, достал из кармана смятую пачку «Беломора», долго пытался прикурить на ветру. Пламя бензиновой, резко пахнущей горючим зажигалки рвалось, гасло. Он выругался почти беззвучно, сунул сигарету обратно.
— Старейшина там — Мухаммед-Рахим, — продолжил Зайцев всё так же бесстрастно. — Берет медикаменты. Иногда — сахар, соль. Взамен дает информацию. Мелкую. Какую-то шелуху: «видели двух всадников», «слышали выстрелы далеко». Ничего конкретного. Такого, за что можно зацепиться.
— И ни разу ничего существенного? — спросил я.
Зайцев обратил ко мне свое скуластое, обветренное лицо. Глаза его оставались прищуренными, то ли по привычке, то ли от ветра.
— На существенное сами натыкаемся. Но обычно, когда уже поздно предотвратить, — сказал он. — А старейшина… Старейшина своими россказнями, такое чувство, что только отвлекает. Как будто говорит: «Не туда смотри».
— А Чеботарев все это хавает.
— Хавает, — покивал замбой. — Знает, что липа это всё. Но отчеты строчит, типа всё хорошо. Поступила информация — проверили. Ничего не нашли. Все под контролем. Как всегда.
Он вздохнул, рассматривая импортную, явно трофейную зажигалку «Зиппо». Потом добавил:
— А наши наряды, когда дорогу патрулируют, на подходах к кишлаку натыкаются то на «забытые» пастушьи капканы, то на проволочные заграждения, которых вчера не было. Мелкие пакости. Мало, чтобы предъявить местным что-то серьезное, но и жить мешают.
Он снова посмотрел на кишлак, и его челюсть напряглась.
— А еще есть ущелье. Прямо за последними дувалами. Местные называют его «Гару-Дара» — Кривое ущелье. Говорят, там со времен царя-батюшки минные поля. Просят не ходить. Горохов как-то, два месяца назад, ходил. Пошел с двумя своими.
— И что?
— И ничего. Мин не нашел. Но на обратном пути по ним открыли огонь. С верхних скал. Короткая очередь, неточно. Будто предупредили. Горохов отстрелялся, отошёл. Потерь не было. Но Чеботарев после этого наложил резолюцию: зону не трогать. Мол, находится за пределами зоны ответственности заставы. Нечего туда соваться.
Я снова поднял бинокль. «Кривое ущелье» было плохо видно — лишь темная складка в горах. Оно было словно нечеткая тень, съедаемая более крупными тенями скал. Идеальная дыра. Чёрная дыра, куда можно провалиться и не вынырнуть.
— И что, правда вне зоны? — спросил я, всё еще глядя в окуляры.
Зайцев фыркнул. Звук был похож на короткий, сердитый смешок.
— Согласно картам, зона цепляет часть ущелья. Малую часть, но достаточную, чтобы разведать там всё и понять, как обстоят дела. — Замбой только сейчас сунул зажигалку в нагрудный карман. Поправил автомат за спиной. — Но знаешь что, Саня? Есть там что-то. Что-то, что они очень не хотят показывать. Может, склад. Может, тропу для караванов. А может, просто удобную щель, куда можно спрятать то, чего никто не должен видеть.