Мирзак не кричал, только поскрипывал от боли.
— Что тут такое⁈ Что творится⁈ — крикнул вдруг Муха, появившийся неведомо откуда.
Вместе с ним пришли и Орлов с Наливкиным. Лица обоих ничего не выражали и казались вырезанными из гранита.
— Отставить! Хватит! А то убьете!
Пограничники прекратили бить Мирзака так же резко, как и начали. Распаренные, задыхающиеся, они медленно разошлись. Мирзак вяло шевелясь. Сил встать самостоятельно у него не было. Он только и мог, что жалобно пыхтеть и поскрипывать.
— Он… Он пытался напасть на девочку, товарищ старший лейтенант, — торопливо доложил Самсонов, все еще борясь с собственным дыханием. — И напал бы, если б Саня не оказался у него на пути.
Муха оценил взглядом сначала меня, потом Махваш и, наконец, снова взглянул на Мирзака.
— Поднять, — приказал он.
— Тебе нужно получше следить за твоими пленными, товарищ Орлов, — кисловато заметил Наливкин.
При этом он смотрел не на особиста, а на то, как пограничники заставляют скрючившегося от боли Мирзака встать на ноги.
Орлов что-то ответил Наливкину, но тихо. Так, чтобы никто из окружавших место события и глазевших на все это солдат не услышал его слов.
Наливкин ему не ответил. Вздохнул.
— Хорошо вы его отделали, — проговорил Орлов, критически осматривая окровавленную физиономию Мирзака. — Он идти-то хоть сможет? У меня его тащить некому.
БТРы катили по каменистой дороге. Дороге, которая стала уже настолько привычной глазу, что временами казалось, будто в целом мире не существует больше ничего, кроме этой дороги, этих склонов и скал. Этого «Темняка».
Машины медленно загребали колесами. Подпрыгивали на кочках и проваливались в вымоины. Камни хрустели под их объемными покрышками.
Пограничники, укутавшись в плащ-палатки и обнимая автоматы, тряслись на броне.
Короткий световой день «Темняка» уже шел к завершению. Время подходило к четырнадцати часам, и солнце уже как час скрылось за большой горой, накрывавшей местные долины и ущелья своей тенью.
Спецгруппа ушла еще утром. Примерно к десяти часам мы завершили взрывные работы, оставив от трофейного оружия духов лишь воронки, полные изувеченного железа. Взрывы получились что надо. Громыхнуло так, что Муха аж запереживал, не сойдет ли с гор камнепад.
По плану, к восемнадцати часам мы должны были подойти к «Кабаньему клыку». Заночевав там, на следующий день выйти на «Вертушку». А после направиться прямиком к выходу из перевала «Катта-Дуван». Должны были, наконец, покинуть его ущелья и многочисленные, отделенные друг от друга скалами и горами долины. Вернуться к расположению заставы Стаканова.