— Я не знаю. Но знаю, что я всегда на твоей стороне, Саня.
— Спасибо, товарищ майор. Бывайте.
Когда мы с Наливкиным распрощались, я приблизился к Алиму. Канджиев, подготовленный к переходу, лежал на носилках. Рядом сидела Махваш. Они о чем-то болтали. Оба обратили ко мне свои лица.
— Прощаетесь? — спросил я.
— Она спросила, не умираю ли я, — со слабой улыбкой проговорил Канджиев.
Лицо Алима все еще выглядело румяным от высокой температуры, но его больше не колотило. Обильная испарина не выступала на лбу.
— И что ты ей ответил? — я ухмыльнулся.
— Ответил, что со мной все будет хорошо.
Махваш вдруг потянула меня за рукав, издав при этом звонкое детское «М-м-м». Я опустился к девочке, сидящей на коленях рядом с носилками Алима. Девочка буркнула что-то на дари. А потом протянула мне… сухарик.
— Она говорит тебе спасибо, Саша, — снова улыбнулся Алим. — Говорит спасибо, что ты защитил ее от отца.
Улыбка, впрочем, быстро сошла с губ Алима. Он сделался серьезным.
— Она говорила мне, что хочет домой, к дедушке, в Хумри.
— Я передам Мухе, — кивнул я. — И прослежу за тем, чтобы Махваш оставалась в безопасности.
— Двигай! — раздался вдруг злой, резкий голос конвоира.
Мы с Махваш почти синхронно подняли головы. Даже Алим нашел в себе силы, чтобы обернуться на его голос.
Это конвоиры из ДШМГ вели пленных: Халим-Бабу, Сахибзада и… Мирзака.
Девочка встала. Зло уставилась на отца.
Когда Мирзак появился в лагере, девчонка сильно пугалась его присутствия. Старалась лишний раз не шастать тут и там. Не подходить к солдатам, с искренним, детским любопытством наблюдая за тем, чем же они занимаются. Потом осмелела. Стала выходить снова, но даже тогда держалась подальше от места, где держали пленных. И не попадалась на глаза Мирзаку.
А теперь он ее заметил. Увидел, как девчушка смотрит ему в глаза без всякого страха, зато с отвращением и злостью.
И Мирзак не выдержал.
— Махваш! — позвал он.
— Молчать! — крикнул конвоир.
— Махваш, тебе лучше уйти, — поднялся я и положил руку ей на плечо, чтобы увести.
— Махваш! — снова закричал Мирзак, казалось, не обращая никакого внимания ни на что, кроме девочки.
— Пойдем. Я отведу тебя… — начал было я, когда пленные проходили совсем рядом.
А потом Мирзак вдруг пихнул одного из конвоиров в плечо, да так сильно, что пограничник повалился на землю, споткнувшись через неудачно попавшиеся на пути камни.
Второго бойца, пока тот не успел вскинуть автомат, он пнул в пах. А потом, кривя страшное одноглазое лицо, рванулся к девчонке, протягивая грязные и покрытые засохшей кровью связанные руки.