Разведвзводу же предстояло докончить дело с трофейным оружием. Еще вчера особисты тщательно пересчитывали каждый автомат и каждый ящик патронов. Составляли списки, фотографировали навалы пулеметов и автоматов. Изымали все документы и рации, что удалось отыскать в душманских автомобилях. Их работа была закончена. Наша — продолжалась.
Как только предрассветные сумерки более-менее расползлись, пограничники приступили к работе. Бойцы носили всю найденную взрывчатку: мины, гранаты, боеприпасы для ручных гранатометов и минометов в несколько куч, формируя массивные фугасные заряды, в сердце которых помещались тротиловые шашки с капсюлями-детонаторами, которые были у нас на подобный случай.
Другие солдаты сливали с подбитых душманских машин топливо, чтобы позже щедро сдобрить им «костры».
Когда фугасные заряды будут закончены, автоматы, пулеметы, гранатометы и минометы сложат на них кучей или «вигвамом». Обложат все эти навалы цинками с боеприпасами и зальют бензином. Для верности.
Когда взвод снимится с места и отступит на заранее выбранные позиции, чтобы организовать оборону на случай, если взрыв привлечет противника, бойцы подожгут огнепроводный шнур на пять — десять минут. И мы станем ждать, когда же начнется «Большой Салют».
А потом, наконец, отправимся домой. Прочь из этого гиблого места.
Однако такой объем работы займет немало времени. И спецгруппа не станет нас ждать. А потому пришло время прощаться.
Лагерь гудел десятками человеческих голосов, лязгал металлом переносимого и сваливаемого в кучи оружия. Сержанты покрикивали на бойцов. Муха — на сержантов.
Спецгруппа же готовилась к отходу.
— Ну что ж. Неплохая тут, в горах, получилась драчка, а? — смешливо спросил Наливкин, когда я, попрощавшись со старшиной Черепановым и капитаном Шариповым, подошел и к нему.
— Не то слово, товарищ майор, — сказал я со спокойной улыбкой.
Наливкин вдруг посерьезнел. Украдкой заозирался. Потом слегка подался ко мне.
— Надо мне кое-что тебе сказать, Саша. Сказать, что надолго мы с тобой не прощаемся. Уж не знаю, куда тебя Родина пошлет в следующий раз, но я знаю точно — мы с тобой еще пересечемся.
— Хотелось бы, при более приятных обстоятельствах, — не снимая улыбки, сказал я.
— Хотелось бы за рюмочкой водочки, — лицо Наливкина снова сделалось веселым, правда, ненадолго. Почти сразу он снова нахмурился. — Правда, это маловероятно. Да, и еще: остерегайся Орлова, понял? Остерегайся любого, кто придет из КГБ и заинтересуется тобой.
— А ГРУ мне тоже стоит остерегаться?
Наливкин потемнел лицом еще сильнее. А потом честно признался: