Если раньше мужчина держался в тени, то теперь вышел на тусклый свет коптилки. И пусть тень Муаллима падала на Шахина, я всё равно смог рассмотреть его лицо. Оно оказалось широким, скуластым, с грубыми, резкими чертами, словно вырубленными топором. Кожа — смуглая, но не высушенная, как у проповедника, а покрытая жирным, очень заметным в свете коптилки поблескивающим потом.
У Шахина были хищные, какие-то звериные глаза. Очень коричневые, они напоминали орлиные как цветом, так и пристальностью, с которой он вперил в меня свой взгляд. В них не было пустоты проповедника — они были полны одной-единственной эмоцией, которая пожирала его изнутри. Он смотрел на людей не как на людей, а как на объекты, помехи, цели.
И я прекрасно понимал, что сейчас являюсь для него точно такой же целью.
Нос Шахина был подстать его лицу — широкий и грубый. Возможно, раньше он имел небольшую горбинку, но сейчас заметно её не было. Всё потому, что переносица пакистанца была давно и достаточно сильно сломана. Это придавало солдату ещё более зверский вид.
Шахин носил бороду. Не такая длинная, как у Муаллим-и-Дина, она всё равно оставалась внушительной. Широкая, окладистая, аккуратно стриженная, чётко выбритая высоко на щеках, она придавала лицу душмана более резкое, почти геометрически верное очертание.
Крепкий, мощный, но не слишком высокий Шахин расправил свои толстые плечи. Казалось, он старался не показывать мне, что его беспокоит нога. Воин старался выпрямить её полностью, хотя было видно — это доставляет ему неудобство.
Одетый в хорошего качества импортный камуфляж и «лифчик», полный рожков от автомата Калашникова, Шахин почти не стоял без движения. Он постоянно шевелил пальцами, сжимал кулаки, нервно поводил плечами, переваливался с ноги на ногу.
Эта его вечная подвижность делала его еще больше похожим на хищного зверя, постоянно чуткого, постоянно готового к прыжку.
— Твоя фамилия — Селихов? — спросил он своим сипловатым голосом.
— Да, — я сделал вид, что не удивился его вопросу.
Шахин вздохнул, раздув и без того широкие ноздри своего крупного, но плосковатого носа.
— Тебе знакомо имя Тарик Хан? — на довольно чистом русском языке спросил Шахин.
— Ты из «Призраков», — догадался я.
Шахин поджал напряжённые губы.
— А ты догадлив, шурави. Другого я от тебя и не ожидал. А ещё — ты силён в бою, — Шахин сузил глаза. — Это точно ты. Ты смог схватить Хана. Смог пленить его.
— Пакистанский спецназовец проиграл срочнику-пограничнику, — немного издевательски усмехнулся я. — Есть в этом какая-то злая ирония, да?