— Как он⁈ — Подскочил ко мне Антон, — сука… крови сколько…
Артерия повреждена, — сказал я, — санитара зови!
Пальцами я чувствовал, что сонная артерия не разорвана. Тогда бы Бодрых был уже конец. А так небольшой, но шанс все же оставался.
Антон без лишних разговоров поднялся и пулей побежал прочь из ущелья.
— Санитар! Нужен санитар! ЧП! — Кричал он кому-то.
Спустя минуту в ущелье забежали капитан Батов, старлей Машко и Антон с несколькими бойцами. Там же оказался и санитар. Они были неподалеку, наблюдая за работой наряда. Услышав выстрел, офицеры тут же помчались к ущелью.
Батов сразу же припал на колени рядом со мной, осмотрел рану сержанта и покачал головой.
— Нужно госпитализировать, — сказал я, — притом быстро. Ни то помрет.
Батов строго кивнул.
— Кто стрелял⁈ Кто стрелял, я вас спрашиваю⁈ — Кричал Машко на остолбеневший наряд, — кто открыл огонь⁈
— Я… Я не знаю, как это случилось… — залепетал Сеня Лопин.
Старлей тут же кинулся к нему, и на миг я подумал, что тот сейчас ударит солдата, но Батов крикнул:
— Отставить! В отряд нужно передать, чтобы гнали машину. Ему срочно надо в госпиталь.
Я плавно отпустил рану, когда санитар принялся накладывать на шею Бодрых шину.
— Как давно? — Бросил санитар, активно работая руками.
— Минута сорок три… — проговорил я, и тот кивнул.
Он закинул бесчувственному Грише правую руку за голову, приложил к ране бинт, и вместе мы стали туго бинтовать рану, которая снова не надолго закровоточила, как только я убрал пальцы.
Тем временем Батов повел по остальным перепуганным бойцам взглядом. Потом внимательно посмотрел на меня. А спустя секунду мрачно глянул на Машко. На старлее не было лица.
Уже через пятнадцать минут Бодрых оказался в госпитале отрада, на столе нашего хирурга Майора Громова. А еще через двадцать, МИ-8, с сержантом на борту отправили в душанбинский пограничный госпиталь.
Само происшествие подняло шумиху в отряде. Машко и Сеню Лопина вызвали к начотряда. Тем же вечером из Ашхабада прилетел замначштаба округа, чтобы разобраться во всем произошедшем.
На следующий вечер пришел и наш черед. Давыдов, начальник отряда, позвал к себе всех солдат, видевших в тот злополучный день, что именно произошло на учебном задержании.
И я, и Дима с Валерой, и даже старший сержант Антоха Фруднид — все сидели на лавке под дверьми его кабинета и ждали, когда нас вызовут.
Одного только Сени Лопина не было. Парню инкриминировали уголовное дело, и сейчас он находился под стражей. Парня посадили на губу.
Первым пошел Антон. Вернулся он довольно быстро. Рассказал, что Давыдов попросил рассказать свои версии произошедшего, задал несколько вопросов и отпустил. Затем на беседу вызвали и Валеру. Потом Диму.