Ошарашенный произошедшим Сеня Лопин грохнулся на спину. Бодрых тут же оказался на нем. Сеня закричал, стал выбираться из-под сержанта. Кровь толчками выбивалась из шеи Гриши, заливала лицо Семену.
Все вокруг остолбенели, не зная, что им предпринять. Я среагировал первым и почти мгновенно. Счет шел на секунды. Я вскочил на ноги, отбросил автомат и кинулся к Бодрых.
Импровизированная чалма сержанта размоталась, показав мне его побледневшее лицо. Бодрых зажимал рану руками, сучил сапогами, прорыв в песке борозды.
Я оказался рядом, отодрал ему руки. Было ясно — задета сонная артерия. Кровь нужно остановить немедленно. Не думая ни секунды, я отвел Бодрых голову вправо, сунул пальцы в рану, прижал артерию к сонному бугорку шейного позвонка. Кровь почти сразу замедлилась, перестала толчками выбиваться из раны.
Мельком я глянул на циферблат.
«Два часа, пятнадцать минут, сорок три секунды, — запомнил я время прижатия артерии, — два часа, пятнадцать минут сорок три секунды.»
Бодрых задрожал. Схватил мою руку от боли, потом глянул на меня испуганным взглядом. С губ сержанта сочилась кровь.
— Дайте! Дайте я вылезу! — Кричал Сеня, пытаясь выбраться из-под сержанта.
Придержав Бодрых голову и корпус, я освободил Лопина и тот отполз в сторону.
— Руки ему держите! — Крикнул я. — Санитар нужен!
— Сука! Что случилось⁈ — Кричал подпрыгнувший на ноги Антон Фрундин, — кто, мать вашу, стрелял боевыми⁈
— Я… я не знаю… — лепетал валявшийся в пыли Сеня, — не знаю, как так вышло! Мой автомат был разряжен! Патроны холостые! Гляньте!
Он в панике принялся совать всем свой АК, лежавший на груди.
Дима подскочил, отнял ослабшие пальцы сержанта от моей руки.
— Гляньте! Рожка нет! Нет рожка! Я… Я не знаю, как так вышло! — Кричал насмерть перепуганный Сеня.
— Гриша, — серьезно сказал я Бодрых, — слушай меня… Спокойно. Все будет нормально. Все будет хорошо.
Боровшийся за жизнь Бодрых снова глянул на меня испуганными глазами. Попытался что-то сказать, но только прохрипел. Выплюнул кровь. Потом взгляд его стал медленно меркнуть. Он потерял сознание.
Вся шея и левая часть лица сержанта оказались обожженными. Я быстро понял, в чем было дело. Видимо, Машко плохо проверил патронники автоматов. Просто не заметил один холостой в оружии Лопина. Так патрон там и остался. А Лопин и сам хорош. В суматохе неправильно воспользовался оружием: не передернул затвора, а флажка и вообще, видать, не трогал. Вот в ходе борьбы с Бодрых, оружие, оказавшееся на животе Лопина как-то выстрелило. Мощные пороховые газы вырвались из ствола и ранили сержанта.