Обволакивая ароматом духов с легкой хвойной нотой, мимо Вари проплыла женщина в кружевах и парче. На тулье широкополой шляпы играли капельки хризолитов, на запястье поверх тонкой выделки перчатки сверкал золотой браслет в виде свернувшейся кольцом змеи. Лакей услужливо распахнул перед барыней дверцу невесть откуда взявшегося экипажа и подал руку. С осанкой царицы незнакомка села в экипаж и кивнула на прощанье Варе, словно старой знакомой. Кони сорвались с места, гулко стуча подковами.
— Не догнали, барышня, как сквозь землю провалился, — виновато пробасил дворник, спускаясь со ступенек вокзала. — Много денег выманил, паскуда?
— Просто я выиграла, а он выигрыш отдавать не хотел, — смутилась Варя.
— Вы это, поосторожней. Лучше не связывайтесь. Такие и ножичком пырнуть могут.
— Спасибо.
Варя и сама теперь понимала, как сглупила, просто наваждение какое-то нашло. Пожалуй, не стоит об этом рассказывать ни тетушке, ни деду. Молчание, оно иногда дороже даже очень привлекательных камней.
Пока Варя добралась до своей улицы, ночь уже стелила покрывало на городские крыши. Если центр мог похвастаться новомодным электрическим освещением, вспыхивающим мгновенно, как по волшебству, то здесь, на окраине, фонарщик только подливал керосин в третий от угла фонарь, разнося по округе едкий нефтяной запах. Гонимые ветром вдоль домов тихо шелестели скукоженные листья, навевая дремоту. «Чай, крепкий чай с баранками… и баиньки!» — Варя улыбнулась своим мыслям и ускорила шаг. Впереди выплыли из полумрака два знакомых силуэта. Походка вразвалочку и поднятое заметно выше правого левое плечо выдавали деда, а в семенящей следом дородной фигуре легко угадывалась тетушка Евлалия.
— Что-то случилось⁈ — издали крикнула им Варя.
— Ну, наконец-то! Что ж так долго? — отозвалась тетушка.
— Разве долго? Да как обычно, — не поняла чужую тревогу племянница, если она и задержалась у вокзала, то уж совсем немножко, вон, еще и фонари не все зажгли.
— Вот тебе, живая и здоровая стоит, зря дергалась, — укоризненно кинул дед своей дочери, когда родные поравнялись.
— Да слава Богу, — перекрестилась Евлалия.
— А что случилось? — снова настойчиво повторила Варя.
— Дядю Пантюшу, почтальона нашего… — тетушка оборвала себя, не в силах дальше выговорить.
— Убили нашего Пантюшу, — мрачно завершил за нее дед.
— Как⁈ Когда? — ужаснулась Варя.
Сразу перед глазами предстал щекастый старичок с неизменной открытой улыбкой на широком лице. Кому понадобилось убивать этого милейшего, никогда даже дворовой собаки не обидевшего человека?