— У вас в кулаке-э-э, — в тон ему протянула Варя.
— В каком кулаке, нет у меня ничего, — разжал правую ладонь плут.
— В другом… а теперь под этой чашей, — уловила Варя его торопливое движение. — Вы его сюда положили.
— Да нет здесь ничего, — поднял он пиалу.
— Конечно нет, — раздраженно бросила настырная «всезнайка». — Вы его снова в руке держите. Вы, батенька, жулик.
— Но-но, все по-честному, я не виноват, что вы проспали, — состроил смертельную обиду на лице ловкач. — Вот он, спокойно себе лежал, — поднял он среднюю пиалу.
— Вы его сейчас положили! — громко возмутилась Варя.
— Как это сейчас, он здесь и лежал! — тоже повысил голос плут. — Хотите еще раз попробовать?
— Отдайте мне мой камень. Я выиграла, — потянулась Варя к лазуриту.
— С чего это? — быстро накрыл студент ладонью свое добро. — Не хотите играть, так ступайте себе, куда шли.
— Это мой камень, я его выиграла, — настаивала Варя.
По жизни она всегда была робкой и покладистой как мать, но иногда, словно из шкатулки с секретом, наружу вырывался отцовский норов, и тогда берегитесь привокзальные жулики.
— Дяденька-дворник, этот тип мой камень не отдает! — окликнула она метущего последнюю жухлую листву горообразного бородача.
Тот сразу оторвался от работы, смерив студента-прощелыгу недобрым взглядом, а тут и из переулка появился пузатый тип с обещанным городовым. Городовой, раздувая толстые щеки, зычно дунул в свисток.
— Ладно, некогда мне тут, — наперсточник быстро сунул Варе в руку теплый камень. — У меня поезд уже отходит.
Пиалы скрылись в пасти чемоданчика. Студент рванул в здание вокзала.
— Держи его, держи! — заорал пузатый.
Городовой и дворник одновременно кинулись в погоню.
На ладони у Вари лежал насыщенной синевы с едва заметными белыми паутинками вкраплений камешек. Так, безделица, много за него не выручить, но все же добыча. Она уже собиралась положить камень в сумочку, как краем глаза заметила какое-то шевеление на подоле собственного пальто.
— Ай! — взвизгнула Варя, нервным движением стряхивая с себя нечто.
Маленькая малахитовая ящерка, скатившись вниз, недовольно шикнула, молнией скользнула меж камней булыжной мостовой и скрылась за решеткой ливневки. «В ноябре ящерицы! Быть того не может! Должно померещилось, — Варя легонько хлопнула себя по щеке. — Противный наперсточник голову задурил. А где камень⁈» — подпрыгнула она. Пробежалась глазами по мостовой. Камень валялся в паре шагов от новой хозяйки.
— Иди сюда, дружочек, — бережно подняла его Варя, дунула, стряхивая пылинки, и убрала в глубины сумки.
— Не потеряй, — ветром прошелестел за спиной женский голос.