От автора:
Вчера он был лучшим адвокатом. Сегодня он Аркашка — мальчишка при конторе, за которого уже всё решили.
https://author.today/reader/608254
Деревня Прудок.
19 августа 1941 года.
Сперва, в точности как и было оговорено планом, светящиеся пунктиры трассирующих пуль ударили по сухой земле рядом с дальней от нас канавкой, до краев залитой самодельной горючей смесью. Вспышка! Тугой хлопок воспламенения на мгновение перекрыл грохот боя. Огненный вал взметнулся вверх, и в ту же секунду практически половина атакующей немецкой пехоты, а вместе с ней и передовые танки, оказались наглухо отрезаны от своих основных сил.
А затем полыхнула и вторая траншея, вырытая уже непосредственно перед нашими позициями.
Это было страшное, завораживающее своей жестокостью зрелище. Как бы жутко и эффектно ни смотрелись мечущиеся в пламени немецкие солдаты и офицеры, пытающиеся сбить с себя липкий огонь, как бы ни корчились на выжженной земле те, кто уже заходился в предсмертных судорогах, — главным тактическим эффектом было не это.
Главным был внезапный, ослепительный свет, ударивший по привыкшим к сумеркам глазам противника. Этот резкий перелом в ходе сражения вызвал у педантичных немцев то, что во все века и у всех народов вызывает неуправляемый огонь — первобытный, животный страх и неодолимую панику.
Плотность вражеского огня рухнула почти до нуля. В нашу сторону перестали лететь пули, враг был ослеплен и дезориентирован. И это позволило вжавшимся в дно окопов красноармейцам воспрянуть духом. Над брустверами поднялись каски.
И мы начали лупить по мечущимся серым силуэтам изо всех стволов, с яростью выплескивая накопившийся страх, не жалея патронов. Уже через тридцать секунд этой шквальной стрельбы стало очевидно: теперь главная задача немцев не в том, чтобы взять наши позиции, а в том, как бы унести ноги с этого огненного побоища.
— Бей! Быстрее перезаряжай! Не давать им опомниться! Завтра они так подставиться себе не дадут! — срывая голос, орал я сквозь грохот выстрелов.
При этом я ни на секунду не отрывался от резинового наглазника оптического прицела. Ловил в перекрестье мечущуюся фигуру в фельдграу. Мягко выжимал спуск. Отдача толкала в плечо. Лязгал затвор, выбрасывая дымящуюся гильзу, и ствол тут же смещался чуть в сторону, выискивая новую, еще живую мишень.
Это была настоящая бойня. Страшная, но необходимая. Глядя на то, как горят их штурмовые группы, я был абсолютно уверен: сегодня немцы в атаку больше не сунутся. А значит, мы выиграли еще один день. Завтра, возможно, продержимся еще сутки. Время сейчас было дороже любой крови. Хотя они взаимосвязаны. Не будет время, прорвутся немцы, окружат может не всю 21-ю армию, а ее часть, вот и кровь, унижения, смерти в концлагерях. Сейчас же, как я надеялся, военные отходят организованно.