Нам бы таких скорострельных зениток на этот рубеж, да штук десять! Точно бы немцы кровью умылись еще на подходе. По легким танкам этот автомат лупит исключительно успешно, прошивая тонкую броню, словно консервную жесть. А вот средних танков Pz.IV — хваленых «четверок» — на поле боя я пока, к своему облегчению, не замечал. Их толстую лобовую броню этот калибр наверняка пробить не сможет.
А еще крайне интересно и даже со злорадством было наблюдать за левым флангом. Некоторые немецкие штурмовые отряды, ослепленные яростью и обманутые нашим утренним маневром, всё же устремились к старым, ложным позициям в чистом поле.
Там я приказал оставить особые «сюрпризы» — высочайшую концентрацию растяжек, хитро замаскированных мин и фугасов. И теперь со стороны этих бутафорских, пустых окопов густо звучали глухие взрывы. Немцы потеряли на подходе к ним столько живой силы, словно там шел ожесточенный, полномасштабный оборонительный бой.
В голове мелькнула горькая, тяжелая мысль. Вот если бы везде, с первых страшных дней июня, где только встречали немцев, им давали бы похожие сражения… Отчаянные, жестокие, но при этом не лишенные холодного разума, тактической выдумки и солдатской хитрости. Тогда умылись бы они кровью еще на дальних подступах к Минску, забуксовали бы там, а не рвались бы сейчас сюда, на самый юго-восток Белорусской ССР, угрожая Гомелю.
Забравшись под самую крышу одного из чудом уцелевших кирпичных домов, стоящего на небольшой возвышенности, я оборудовал себе импровизированный наблюдательный пункт. Дом казался словно заговоренным: по его фасаду густо цокали шальные пули, сбивая крошку и штукатурку, но ни одного артиллерийского снаряда рядом пока не разорвалось.
Отсюда, через пролом в чердачной стене, я в бинокль прекрасно наблюдал за всем происходящим на передовой. Внизу, в надежном укрытии за толстой несущей стеной, сидели несколько расторопных вестовых. Я намеревался в любую секунду отправлять их на тот или иной кризисный участок обороны с приказами.
Приходилось управлять боем по старинке. Да, проводную связь между ротами мы уже успели проложить, но обеспечить каждые двести метров окопов отдельным телефонным аппаратом в наших спартанских условиях не представлялось никакой возможности. Так что быстрые ноги солдат пока заменяли полевой кабель.
— Поджигайте горючку! — выкрикнул я, когда понял, что несмотря на огромные потери, и в технике и в «людях», немцы прут и уже совсем рядом, на расстоянии, когда могли работать даже немецкие «пукалки», их автоматы.
Решительный бой за Гомель? Может быть.