— Те, кто в траншеях — продолжать работу! — рявкнул я, приводя замерших людей в чувство.
Били пока не по нам. А времени у нас не просто не было — его катастрофически не хватало. Нужно работать. Раз уж здесь начали строить линию, то пусть и будет, как я думал. Но ложная… а вот настоящую нужно не здесь делать.
— Твари, — зло сплюнул я, подводя итоги сражению за небо.
Воздушный бой закончился так же быстро, как и сама бомбардировка. Советских летчиков не подпустили к бомберам мессеры. Двое подбитых наших, один немецкий истребитель, и еще один, дымя белым, уходил прочь. Однако, когда «Сталинские соколы» рвались к бомбардировщикам, те дрогнули, поспешили сбросить. Так то не вышло, как на полигоне.
Со стороны Поколюбичей в безветренное небо взвилось гигантское пыльно-дымное облако. Туман войны медленно оседал, и в бинокль с того небольшого возвышения, на котором я находился, было отчетливо видно: немцы отстрелялись пугающе качественно, хоть и могли еще лучше. Передовая была смешана с землей. Если предыдущую наземную атаку капитан Уткин с трудом, но отбил, то следующая, после такой безжалостной утюжки с воздуха, почти наверняка увенчается для немцев успехом.
Я опустил бинокль и снова посмотрел на то убожество, которое здесь гордо называли линией обороны. Теперь всё стало кристально ясно. Я был абсолютно уверен, что без веского слова председателя колхоза тут не обошлось. Место для рва выбрали специально в чистом поле, подальше от ближайших деревенских хат, чтобы в случае боя их в меньшей степени задело шальными снарядами. Логику гражданского председателя, радеющего за колхозное добро, понять можно. Но не мне — человеку, которому предстоит здесь встать насмерть.
— Юзефович, Лашкевич, председатель! Ко мне! — строго и решительно скомандовал я.
Мои сержанты тут же, придерживая оружие, подбежали ко мне. А вот председатель приближался неохотно, медленно переставляя сапоги и всем своим видом демонстрируя номенклатурное недовольство.
— Слушай мою команду, — жестко распорядился я. — Срочная эвакуация… нет, мобилизация на работы, жителей из двух ближайших к полю линий домов. Полный разбор строений. Копаем «лисьи норы» — как именно это делать, я сейчас нарисую и объясню. Погреба, подполы, а также ледники, глубоко вырытые в землю, немедленно оборудуем под ДЗОТы. Бревна с разобранных изб укладываем завалами на улицах, перекрывая сектора обстрела, а также делаем из них мощные накаты над нашими траншеями.
— Не будет этого, товарищ лейтенант! — вдруг истерично, срываясь на фальцет, выкрикнул председатель. Лицо его пошло красными пятнами. — Мы с товарищем майором всё официально согласовали! Я вывел сюда всех людей, которые только могут держать лопату в руках, и даже больше! Я не позволю рушить дома советских граждан! Врага скоро погоним. А они без домов будут?