— Я назначен командиром полка Народного ополчения капитаном Уткиным руководить строительством второй линии обороны в секторе деревни Прудок и Старая Волотова, — чеканя каждое слово, отрезал я. — Так что с этой минуты вы, товарищ председатель, переходите в мое прямое подчинение. И будете беспрекословно следовать всем тем приказам, которые я буду доводить до вашего сведения. И сразу приготовьтесь к тому, что мои тактические решения будут для вас, да и для всех копающих здесь людей, крайне неприятными и тяжелыми.
Я не просто выдержал его строгий, оценивающий партийный взгляд, но и жестко продавил его своим командирским тоном.
— Но позвольте! Товарищ майор лично назначил меня ответственным, сам пальцем показал, где копать этот ров, и… — попытался возмутиться председатель.
— И где мне сейчас найти этого вашего майора? — перебил я. — Разве же вам не известно, что армия отходит? И тут власть полка Народного ополчения, милиции… я наделен властью. Не доводите до того, чтобы я ее применил по всей строгости времени и обстоятельств.
На самом деле я уже догадывался, что именно здесь происходит. Обычная, губительная фронтовая несогласованность. Или всё же за этим крылось нечто иное?
— Как хоть этот майор выглядел? — прищурился я.
— Ну как… Как майор. Форма исправная, хромовые сапоги. Чуб у него еще из-под фуражки выбивался, такой, с заметной проседью.
У меня внутри всё похолодело от злости. В голове моментально всплыл образ того самого трусливого майора, который пару дней назад бросил мой отряд и позорно сбежал от боя в лесу. Нет, я, конечно, могу ошибаться — сейчас, в августе сорок первого, после разгрома Западного фронта, седины у каждого второго уцелевшего командира Красной Армии явно прибавилось.
Однако, если это действительно тот самый майор, то вся эта кипучая возня с прямой, как стрела, линией обороны, которую он тут «организовал», преследует только одну цель. Спасибо, конечно, за рабочие руки, но я почти уверен, что всё это затеяно исключительно для спасения его собственной шкуры.
Идеальное алиби для трибунала НКВД. Мол, где я был во время прорыва немцев к Гомелю? Так героически строил Вторую линию обороны в тылу, выполнял стратегическую задачу! Это на случай, если бы особисты спросили его через какое-то время: чем это занимался старший офицер, который обязан был организовать разрозненных бойцов на жесткую оборону еще там, в деревне Хальч? В той самой деревне, которая уже осталась далеко позади, под пятой вермахта, и в которую Советская власть вернется еще ох как не скоро.