Так что, пусть это и выглядело дико и несправедливо, что женщины ворочают тяжелую глину, занимаясь адским физическим трудом, а мужики лишь равняют землю наверху — в данном случае, к сожалению, это было тактически оправдано. Формировать правильный профиль окопа должен тот, кто понимает, как из него потом стрелять.
— Красноармеец, ко мне! — резко выкрикнул я, практически на ходу спрыгивая с подножки кабины полуторки. Обращался я ни к кому-то конкретному, но кто-то в форме должен был подойти на зов командира.
— Чего, товарищ лейтенант? — усталым, совершенно отрешенным голосом отозвался ближайший ко мне боец, тяжело опираясь на лопату.
— А по уставу отвечать не учили? — процедил я, сдерживая раздражение.
Впрочем, я не стал заострять на этом внимание. Наверняка передо мной стоял свежемобилизованный, призванный буквально на днях, а то и вовсе рабочий из полка Народного ополчения, на которого чудом нашлось армейское обмундирование, а сам он ни сном ни духом не знает, что такое строевая служба.
Хотя, признаться, до этого момента я искренне полагал, что в Советском Союзе — сплошь вынуждено милитаризированном государстве, которое через Осоавиахим и значки ГТО годами готовилось к войне, — об армейском уставе и о том, с какой стороны подходить к винтовке, знают если не все, то подавляющее большинство населения.
— Почему вы здесь, в тылу, а не на передовых позициях батальона? — сухо спросил я.
— Так это… майор один приказал нам тут… Наш полк полег, мы не знали… Майор. Так это… Копать, значит. И председатель местный тут руководит, — парень, которому на вид я бы не дал и полных восемнадцати лет, с глуповатым выражением чумазого лица пожал худыми плечами.
Я оглянулся по сторонам в поисках либо этого председателя, либо того самого мифического майора, который распорядился копать здесь братскую могилу вместо нормальной обороны. И тут же увидел, как от группы копающих ко мне целенаправленно направляется невысокий, но кряжистый мужик лет под пятьдесят.
Он шагал решительно, по-хозяйски, деловито нахмурив густые брови. Эта походка сразу выдавала в нем номенклатурного работника, человека, который долгие годы привык безапелляционно распоряжаться людьми.
— Товарищ командир, отчего людей отвлекаете от ударной работы? — деловито, с ноткой начальственного недовольства спросил он, подходя ближе. — У нас есть распоряжение товарища Уткина. Потом майор Митьков приказ написал…
Он протянул мне клочок бумаги, на котором коряво были написаны слова карандашом. Я даже не стал вычитывать. Скорее всего, да, там написан приказ. Но это ничего не меняет.