На простоватой физиономии Петерса нарисовалась задумчивость, Седов догадался, что экс-большевик думает как осуществить грандиозные планы, в отношении принять ли на себя командование отрядами ВЧК сомнений нет. Лацис гордо вскинул клочковатую бороду.
— «Строгость и справедливость» — это напишем на наших знамёнах.
Уж точно звучит лучше, чем про холодные руки, горячую голову и какое-то там сердце, внутренне согласился Седов. Петерс получил поручение разработать декрет об учреждении ВЧК, возглавляя всероссийскую и петроградскую службу, Лацису была обещана должность главного московского комиссара.
Когда оба латыша ушли организовывать строгую справедливость, в кабинет заглянул Антон и молча положил на стол передовицей вверх газету «Петроградские вести». Оказывается, рыбачьи сети вытащили из озера Разлив два изрядно попорченных тела. Рабочий из Сестрорецка Николай Емельянов, опрошенный милиционерами, опознал по одежде и мелким вещам обоих погибших — большевиков Ленина и Зиновьева. В их черепах обнаружены пулевые ранения.
— Как там? «Прибежали в избу дети, второпях зовут отца: Тятя! Тятя! Наши сети притащили мертвеца», — Седов процитировал Пушкина, чтоб скрыть замешательство. Он рассчитывал, что гибель их не раскроется ещё сколько-то месяцев, пока об Ульянове и Зиновьеве не забудут окончательно. Не повезло. — А деньги обнаружены?
— Про деньги не пишут… Подрезали их деньжата, знамо дело.
— Знамо-то-знамо, но кто-то наверняка заподозрит, что имело место политическое убийство. Срочно Каменева и Фрунзе! Пусть газеты пишут, что милиция ищет грабителей, убивших двух видных революционеров и забравших все имевшиеся у них ценности. Если хоть кто-то обвинит нас, редактора — в расход, типографию и редакцию спалить к чертям. С агитацией у нас плохо… Где Бонч-Бруевич?
— В Петрограде, — ответил Антон, смущённый столь резким переходом. — Найти?
— И немедля ко мне.
— Под конвоем?
Седов рассмеялся.
— Нет. Ничего он не натворил. Дело к нему есть.
Вызванный довольно интеллигентный мужик в круглых очках стопроцентно происходил из хорошей семьи. Лицо знакомое, неоднократно попадался на глаза. Спросил разрешения, присел на краешек стула.
— Ваша нынешняя должность, товарищ Бонч-Бруевич?
— Заместитель председателя Петросовета, товарищ председатель.
— Стало быть, радиолампами занимаетесь в свободное от революционной работы время.
— Какими радиолампами? — у того даже очки подпрыгнули от удивления. — Это что-то телеграфическое?
— Естественно… Или у вас брат имеется?
— Имеется. Генерал Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич. Беспартийный, но социалистам сочувствующий. Я — Владимир Дмитриевич.