— Рассаживайтесь вокруг стола, товарищи заклятые враги трудового народа! — пригласил Седов. — Радушного приёма не обещаю, но, видно, нам есть что обсудить. Представьтесь, не всех вас знаю по газетам.
— Глебов Николай Николаевич, — проскрипел самый возрастной из них, увенчанный длиннющей седой бородой как у старика Хоттабыча, вызывающей желание выдрать волосок и произнести заклинание «трах-тибидох». — Заводчик, владелец фабрики электротехнических изделий.
— Кони Анатолий Фёдорович, — отрекомендовался второй. — К бывшей партии кадетов отношения не имею. Профессор уголовного судопроизводства…
— Оправдавший террористку Засулич. Нечем гордиться.
— Но суд присяжных…
— Полностью обанкротился, — срезал его Седов. — Мы создаём новое народное революционное судопроизводство, где высокооплачиваемые краснобаи вроде Плевако или Александрова не смогут освободить от справедливого приговора негодяев, способных много заплатить, а простой рабочий останется без защиты. Хотите — участвуйте в работе комиссии Наркомата юстиции по судебной реформе. Следующий?
— Я тоже мог бы оказаться полезен, имею опыт написания законов в Юридическом совещании при Временном правительстве. Набоков Владимир Дмитриевич, профессор уголовного права.
— Сколько там полагается по уголовному праву за растление малолетней? Ладно, в другой раз, — одёрнул себя Седов, потому что сын этого профессора ещё не написал «Лолиту». — Дальше?
— Кокошкин Фёдор Фёдорович. Также юрист и сын юриста, — он вряд ли понял, почему сочетание «папа — юрист» вызвало неприязненную гримасу у председателя. — Готовил документы к выборам в Учредительное собрание.
— То есть накормил казёнными бумагами мусорную корзину. Последний, кто вы?
— Корнилов Александр Александрович… — назвавшись, испугался выражения лица Седова. — Помилосердствуйте, к мятежному генералу Корнилову никакого родства, сношений не поддерживаю.
Причём — все до единого славяне, не евреи и не грузины, хоть и среди кадетов полно и тех, и тех, заметил про себя председатель, унявший вспышку гнева, спровоцированную фамилией Корнилова. Значит, что-то понимают.
— Пришло время спросить: с чем пожаловали, господа буржуазия?
Начал говорить Кокошкин.
— Мы уверены, глубокоуважаемый Дмитрий Леонидович, что найдём взаимопонимание.
— Что же вас заставило такое предположить?
— Вы возглавляете крупнейшую социалистическую партию России, сыплете социалистическими лозунгами, обещаете диктатуру пролетариата, а внутри себя придерживаетесь противоположных взглядов. Мы знаем — вы не марксист, господин Седов.