Седов, сидя за дубовым столом напротив командующего, потянул к себе карту с отмеченным положением войск.
— Так… Они заняли Ригу и далее не движутся.
— Сил и у немчуры мало. Там обоснуются, подвезут припасы. Навербуют местных, кто ненавидит русских. И двинут на Ревель, оттуда — на Петроград.
— Хорошая новость. Значит, Москва в безопасности… Да не сверкай глазами, усы подкрути, не генерал, а мокрая половая тряпка после приборки. Волшебной палочки нет, но идея имеется. У австрийцев точно нет сил наступать?
— Те сами на ладан дышат. Мне бы пару дивизий, таких как в четырнадцатом году, фронт бы прорвал и их опрокинул…
— Нам не нужен прорыв фронта.
— А что нужно? Чудо? Ангел Господень с огненным мечом?
— Я у тебя вместо ангела… Кстати, Брусилов, ты не проставился, что я тебя вернул на верховное командование. Если брякнешь, что на командование побеждёнными, ударю больно. Доставай заначку и наливай! А я расскажу про грандиозную идею.
Она была проста и авантюрна одновременно, на подготовку требовалось около месяца. За это время в войсках фронта, отступившего от Риги, вводятся полевые ревтрибуналы, распускаются солдатские комитеты, саботажники и паникёры вешаются казаками. Одновременно солдатня получает щедрые посулы: огромные земельные наделы после подписания мира. За этот месяц, оголяя фронт против австрияк, а также из Финляндии, из Москвы и из Петрограда к Прибалтике стягиваются наиболее жизнеспособные части. К концу сентября Русская армия проводит не стратегическое, как это совершенно бездарно было сделано летом, а точечное наступление южнее Риги, отрезая германские войска в городе от основных сил, и становится в глухую оборону.
— Рига — порт, — не вдохновился планом Брусилов. — Снабжение морем не перережем. Острова у нас, но… Балтфлот разве что митинговать горазд.
— Поливаем фарватер с берега орудийным огнём. Река там узкая, из полевых не промахнёшься. Как опустится какое судно на киль, так и запечатает фарватер, Рижский залив и Даугава мелкие. Алексей Алексеич, надо! Вот тогда и начинаем переговоры с кайзером. Будет упираться — рижский гарнизон сдохнет с голодухи.
— Разом с российскими обывателями…
— Ничего подобного. Если германцы будут уверены, что мы больше не возобновим наступление, а нам нечем и незачем переть на их пушки, им за счастье вывести войска из Риги, ослабить фронт и перекинуть зольдатиков в Западную Европу. Пусть французы да англичане повоюют, мы устали.
Брусилов молчал долго. Потом сказал:
— Не выйдет столь крупную кампанию сохранить в тайне. Тысяч двести только для первого прорыва собрать, свести воедино под Ригу…