Сердце на секунду пропускает удар.
«Случайность, – говорю себе. – Это может быть кто угодно: такси, гость к соседям».
Я опускаю взгляд и ускоряю шаг. Пакет неприятно бьется о колено. Я почти достигаю машины, когда слышу:
– Анна.
Одно слово. Мое имя. Со знакомым акцентом.
Я замираю.
Секунду стою, глядя на свои ботинки, потом медленно поднимаю голову.
Амин выходит из тени.
Темное пальто, шарф, перчатки в руке. Лицо чуть бледнее, чем я помню, под глазами – следы бессонных ночей. Но это он. Тот самый взгляд, от которого у меня перехватывает дыхание.
– Привет, – говорит он тихо.
Я вдруг понимаю, что если сейчас моргну, он исчезнет. Как сон.
– Ты… – голос срывается. Я сглатываю. – Ты что здесь делаешь?
Он смотрит вокруг – на старенькие стены, на кривые ступеньки подъезда, на машину с помятыми дверями. Какой урод давно кинул ее здесь и не забирает.
– Ищу одну женщину, – отвечает Амин. – Она сбежала из моего дворца, а потом месяц жила так, как будто меня никогда не существовало.
Я нервно смеюсь. По щеке стекает холодная дорожка – то ли снег, то ли слеза, я не разбираю.
– Откуда ты… – начинаю.
– Для меня нет невозможного, Аня.
– Ты не должен был приезжать, – шепчу. – Ты же… у тебя там страна. Дворец. Жены…
Я сама себя режу этим словом.
Он делает шаг ко мне. Снег хрустит под его ботинком. Теперь между нами – только сумка с учебниками и пакет с моими продуктами.
– Жен больше нет, – говорит он.
Я моргаю.
– Что?
– Гарема больше нет, – повторяет. – Я ликвидировал его, Аня. Официально. Женщины свободны. У каждой есть выбор, куда пойти дальше. Я расплатился с ними сполна, выслушал крики стариков, вытерпел споры советников.
Он усмехается безрадостно:
– Если честно, было проще подавить еще один бунт, чем отменить то, что для многих – святыня. Но я сделал это.
Слова падают на меня медленно, как снег.
– Зачем? – звучит глупо. Но иначе не выходит.
Он смотрит прямо, не моргая.
– Потому что понял: я не смогу снова тебя увидеть и сказать «останься», пока за моей спиной стоят другие женщины, которые принадлежат мне по традиции, – отвечает. В горле встает ком.
– Ты… – я ищу слова.
– Я думал, что привыкну. Что вернусь к своим делам, к советам, к бумагам. Но каждый день, в каждом пустом кресле, в каждом шаге по дворцу я видел тебя.
Он делает паузу, голос становится совсем хриплым:
– Я разрушил все, что мог стоять между нами, кроме одного. Твоего решения. Ты… вернешься ко мне?
В этот момент мои руки сами разжимаются. Пакет с продуктами и сумка с учебниками падают на снег.
Я делаю шаг навстречу и, как тогда, в дворце, кладу ладонь на его грудь. Чувствую, как под пальцами бешено колотится сердце.