Где-то в пустыне, далеко от нас, живет Надира, и ее имя теперь звучит все реже. Дядя Амина сидит там, куда его отправили приговор и собственная жадность.
А здесь, в этом дворце, нет больше клетки.
Есть дом. Мой. Наш.
И, что самое важное, я – не чья-то собственность. Я – его выбор. И он – мой.
Я провожу ладонью по животу, прижимаюсь ближе к Амину и закрываю глаза.
Впереди – роды, бессонные ночи, новые реформы, новые скандалы, новые победы. Но я больше не боюсь этих слов.
И это, кажется, самое правильное начало для любого «и жили они долго и счастливо».