Лежу, уткнувшись носом в её шею, и тащусь, как животное, которому впервые в жизни разрешили спать на чистых простынях. Её маленькие, прохладные пальцы зарываются мне в волосы, перебирают пряди у затылка. Прячу ухмылку, вдыхая запах её кожи. Ручной стал. Мать твою, прикормила стеклянная.
Так охренительно хорошо сейчас, что даже в груди ломит.
— Рубена твоего я по частям порежу, — хриплю ей прямо в ключицу, чувствуя, как тёмная ревность снова ворочается внутри. — И в разных районах прикопаю.
Пальцы в моих волосах тут же замирают. Лика каменеет. Я недовольно веду плечами, нагло толкаюсь затылком в её раскрытую ладошку.
— Чеши давай. Не останавливайся.
— Это не смешно, Илья, — сглатывает она. — И вообще… страшно звучит.
«Страшно ей», — усмехаюсь про себя. Знала бы она, как мне страшно от того, что она со мной одним касанием делает.
— Пусть свои вылизанные лапы при себе держит, — скалюсь я. — И страшно никому не будет.
Она прерывисто вздыхает. Ну да, легко вздыхать, когда тебя саму изнутри не выжигает от одной мысли, что кто-то другой на неё смотрит.
И тут резкая трель звонка бьёт мне по ушам.
Сука. Кого там принесло? Если это опять её мажорная свита припёрлась — точно кому-то челюсть сломаю. Говорил же вчера: поехали ко мне. Там хрен кто достанет.
Лика подрывается с кровати. На ходу одёргивает смятую футболку, пытаясь скрыть то, что скрывать уже поздно — тонкая ткань натянулась, чётко очерчивая грудь, которую я пару минут назад сминал своими руками.
Из коридора доносятся голоса. Не студенческие. Взрослые.
Опа.
Рывком сажусь, натягиваю штаны. Застёгиваю ремень, чувствуя, как мышцы спины привычно каменеют, группируясь для удара. Предки. Отличный тайминг.
Вываливаюсь в коридор, натягивая на лицо вежливую мину. Лика стоит у стены, бледная. Как только я подхожу, она тут же вцепляется ледяными пальцами мне в руку. Моя.
— Мам, пап… это Илья.
— Добрый день, — роняю я ровно. Почти мирно.
Мужик в дорогом пальто окидывает меня сканирующим взглядом. От моих лап до шрама на брови.
— И как мы должны это понимать, Анжелика? — тон у бати ледяной, правильный.
— Это мой мужчина, — отвечает она, не дрогнув ни единым мускулом.
Охренеть. Давай, маленькая. Продолжай. Мне нравится.
Мать смотрит на меня с вежливым, но совершенно прозрачным ужасом.
— И какое будущее Вы ей можете предложить, Илья? — спрашивает она тихо, но бьёт прицельно.
Какое будущее? Задумываюсь на секунду. Да хрен его знает, какое. Раскидаю долги за хату, тачку и клуб, вырвусь из его системы, а там… нормально задвигаюсь. Решу. С голоду точно не сдохнет.