Рубен сухо, зло хмыкает, стискивая челюсти.
— Вот именно, что никто. Пустое место, — он резко переводит свой тяжелый, больной взгляд на меня. — А у тебя что? Уголовник этот отбитый виноват? что-то сделал?
Опускаю взгляд на свои сцепленные на столе руки.
— Сама…
Нора с глухим стуком расставляет наполненные бокалы перед нами.
— Давайте не чокаясь, — произносит она буднично и ровно. — За то, как нас поимели те, кто по факту стоит на ступень ниже.
Беру свой стакан, чувствуя холодное стекло кончиками пальцев.
— Нет никакой разницы, кто ты. Если больно — то всем одинаково.
Рубен делает большой, жадный глоток, не морщась. Ставит стакан на стол.
— А я тебе говорил, Лика. Давай уже заканчивать этот цирк. Учёбу заканчивай, и давай распишемся.
Я даже не моргаю. Просто смотрю на него.
— Отличный план. А смысл?
— Смысл в том, что мы одной сути, — с нажимом отвечает он. — Мы одного круга и знаем друг друга наизусть. Никаких сюрпризов. Никто не ударит в спину из-за каких-то своих убогих комплексов.
Я смотрю на него в упор, прямо в его потухшие глаза.
— Ты сам-то в эту идею веришь, Рубен?
Он замирает. Его пальцы, сжимающие стакан, белеют. Затем он с шумом выдыхает весь воздух из лёгких и откидывается на спинку стула, словно из него разом вытащили стержень.
— Я уже ни хера не знаю, во что верить, Лика, — произносит он с такой страшной пустотой в голосе, что мне становится не по себе. — Вообще ни во что.
— Останетесь? — прерываю я тяжёлую, вязкую тишину.
Рубен медленно достает из кармана телефон. Секунду смотрит на светящийся экран абсолютно нечитаемым, пустым взглядом, затем сбрасывает вызов и убирает аппарат обратно.
— Нет, — глухо роняет он, поднимаясь со стула. — У меня появились дела.
Нора со стуком опускает на столешницу свой недопитый стакан. Грани стекла тускло поблескивают в свете кухонных ламп.
— Я тоже поеду. Хочу домой, в свою кровать, — она поправляет ремешок сумки, медлит мгновение и поднимает голову, глядя на меня в упор. — Перемелется, Лика. Даже когда кажется, что внутри ничего не осталось, всё можно пережить. Главное — продолжать дышать.
Я молча провожаю их в прихожую. Замок сухо щёлкает, отсекая меня от них, оставляя один на один с давящей тишиной квартиры. Я медленно бреду обратно в темноту коридора, не в силах думать ни о Рубене, ни о Норе. Ни о себе.
И этот вакуум разрывается в клочья.
Грохот. Яростные, сокрушительные удары в металлическую дверь. Такие сильные, что, кажется, вибрирует пол под ногами.
Я вздрагиваю, каждый удар — прямо по сердцу.
На непослушных ногах я делаю шаг к стене и дрожащими ледяными пальцами касаюсь панели видеодомофона, выводя картинку с камеры на лестничной клетке.