Остаток пути мы пролетаем без слов. Знакомый двор приветствует нас сонным утренним спокойствием. Шины с тихим шорохом вминают влажный асфальт и Рубен плавно тормозит у моего подъезда.
Я чувствую, как давящая обстановка в салоне начинает медленно рассеиваться. Рубен откидывается на спинку сиденья, поворачивает ко мне голову, и я вижу, как в его глазах пляшут знакомые весёлые бесы.
— Даже кофе не нальёшь? — тянет он с хрипотцой. — Я мог бы рассчитывать хотя бы на видимость гостеприимства.
Углы моих губ невольно ползут вверх. Эта его привычная наглость сейчас действует на меня как успокоительное.
— У меня вообще-то пары через три часа, Рубен, — выдыхаю я, чувствуя, как на плечи разом наваливается чугунная, придавливающая к сиденью усталость.
Он издает короткий, грудной смешок. Скользит взглядом по моему лицу, безошибочно считывая моё состояние.
— Отсидишь свои пары и сразу домой — спать, — заявляет он с вальяжной уверенностью. — Вечером я за тобой заеду. У нас на эти выходные совершенно другие планы. Будет интересно.
Я улыбаюсь чуть шире. Силы заканчиваются с пугающей скоростью, сейчас предел моих мечтаний — просто рухнуть лицом в подушку и не думать ни о чём.
— Надеюсь, это «интересно» будет хоть немного веселее, чем сегодняшняя ночь, — тихо отзываюсь я, берясь за ручку двери.
— Даже не сомневайся, детка, — уголок его губ дёргается в самоуверенной ухмылке. — Я перебью тебе эти впечатления. Напрочь.
Я толкаю дверцу машины, впуская внутрь отрезвляющий, влажный холод раннего утра. Выбираюсь наружу, кутаясь в толстовку, и, развернувшись, машу ему рукой на прощание.
Рубен небрежно салютует мне двумя пальцами от виска. Тонированное стекло плавно ползет вверх, отрезая меня от салона. Машина, рыкнув двигателем, плавно срывается с места и растворяется в утреннем тумане, оставляя меня один на один с прохладой двора и хаосом в моей голове.
Я захлопываю дверь квартиры и приваливаюсь к ней спиной. Металл холодит мне лопатки сквозь толстовку. Гравитация вдруг становится невыносимо тяжёлой — тело отчаянно молит меня просто сползти по стенке на пол, свернуться клубком и вырубиться прямо здесь, в прихожей. Но времени на эту слабость у меня нет.
Скидываю с себя одежду, словно сдираю чужую, пропитанную никотином и адреналином кожу. Встаю под горячий душ. Вода лупит по плечам, смывая липкий налёт этой сумасшедшей ночи, но она бессильна перед фантомным ощущением тяжёлых мужских ладоней. Эти ощущения въелись куда-то глубже эпидермиса, пульсируя где-то под самыми рёбрами.
Выхожу из ванной, на ходу растираю волосы полотенцем. Распахиваю шкаф. Рука на автопилоте тянется к привычным худи и свободным джинсам. Но пальцы замирают в воздухе.