Она кивнула, не отводя взгляда от окна.
— Да. Он… спокоен. Слишком спокоен, — её голос дрогнул, но тут же стал твёрже, — Сказал, что всё под контролем. Что у него есть план. Но я знаю отца. Он всегда так говорит, даже когда всё рушится.
— И что он сказал про ассасинов?
— Он сказал, что это не его забота. Что это твоя война, Рагнар. И что я должна быть рядом с тобой, что бы ни случилось, — Она горько усмехнулась, — Мой отец продал меня тебе, ярл. Не за золото, а за будущее рода. И теперь я должна доказать, что стою этой цены.
А меня-то, похоже, списали. А вместе со мной и эту девочку. Выплыву я — выплывет она вместе со мной. Нет, так Ираклий уже вернул в род Федора — своего сильнейшего и самого перспективного одаренного и заручился поддержкой Ингвара. Что так, что так Евпатор ничего не теряет.
Как интересно! Я смотрел на Анастасию, пытаясь понять, что сейчас происходит в этой милой головке. Анастасия не была слабой. Она была хищницей, как и Наталья, как и Рогнеда. Но если княжны севера были волчицами, готовыми рвать за своих, то Анастасия была змеёй — маленькой, грациозной, обманчиво спокойной, но смертельно опасной, когда загнана в угол. И сейчас она чувствовала себя именно так.
— Ты не товар, — сказал я, глядя ей в глаза, — И не трофей.
— А кто? — не смотря на выдержку, ее губы задрожали, но она практически мгновенно взяла себя в руки.
— Решать тебе. Если твой отец думает, что может играть тобой, как фигурой на доске, он ошибается. И еще. Я уже сказал однажды — я не держу тех, кто хочет уйти.
Она моргнула, и на миг её маска треснула. В глазах мелькнула тень удивления, а может, благодарности
— Ты странный, Рагнар, — тихо сказала она, — Все хотят власти. Князья, императоры, даже эти грязные ушкуйники в порту. А ты… ты будто не хочешь ничего. И это равнодушие пугает даже больше твоей загадочности, — она зябко поежилась, — Рядом с тобой, будто рядом с бездной. Жутко и в то же время притягательно. Я боюсь тебя, Рагнар. Даже больше, чем Императора с его ассасинами. И знаешь что? — Анастасия усмехнулась странной безумной улыбкой, — Я буду с тобой, ярл! Чего бы это ни стоило! Потому, что хочу увидеть, как далеко ты зайдёшь, — и, перевалившись через разделяющий нас столик, уронив со звоном на пол кинжал, она по-хозяйски, хищно и в то же время неумело, впилась горячими, пахнущими чем-то пряным губами мне в губы.
В этот момент за дверью послышались торопливые дробные шаги, и девушка отпрянула от меня, с шальным взглядом вжавшись в спинку кресла. Тут же раздался нетерпеливый стук в дверь: