Владимир напрягся, его пальцы стиснули трость. Я заметил это, но не отступил, продолжая смотреть ему в глаза. Упоминание о сдаче Вятки эллинам было ударом — в отличие от древних ватамнов, Шуйские отдали город без боя.
— Вы дерзки, ярл, — голос Владимира стал тише, но в нём появилась стальная нотка, — Но правда в ваших словах есть. Мы сдали Вятку. Это было… необходимо. Империя была слишком сильна, а Княжество — слишком разобщено. Но теперь времена изменились. И я здесь не для того, чтобы переписывать прошлое. Я здесь ради будущего своего рода.
Я медленно кивнул, опуская бокал на стол. Я понимал, что князь подбирается к сути, но не торопил его. Пусть старик раскроет карты первым.
— Будущее, князь, — это то, ради чего мы все играем на этой доске. Назовите свою цену. Что вы хотите?
Владимир Игоревич застыл, глядя в свой бокал. По мрачному лицу князя пробегали тени тяжелых мыслей.Наконец он отпил вина и, подняв взгляд, наклонился чуть ближе ко мне, будто доверяя тайну.
— Вы слышали про пророчество, ярл?
Я повернул перстень с гербом Хлынова, до этого повернутый внутрь, верхушкой наружу. Лицо князя побледнело. Он как завороженный смотрел на древний артефакт:
— Значит, слышали, — обреченно прошептал он и поднял на меня полный тоски взгляд, — Я стар, ярл. Мой дар угасает, а дни сочтены. Но мой род… он должен жить. Мои дети и внуки… — его голос дрогнул, но тут же окреп, — они не такие, как я. Избалованные, изнеженные слабаки, ослепленные своими амбициями и спустившие свой дар в кутежах. Я знаю, что, как только умру, они бросятся делить наследство. И Вятка станет для них приманкой. Они пойдут против Вас, Рагнар. И проиграют.
Я прищурился, уловив в его словах не только искренность, но и скрытую угрозу. Владимир не просто признавал слабость своих детей — он предупреждал, что их действия могут привести к войне. И в то же время он намекал, что сам не желает этого конфликта.
— Вы боитесь за свой род, князь. Это делает вам честь. Но вы также знаете, что я не отдам Хлынов. Не потому, что жажду власти, а потому, что Пограничье не выживет без неё. Так что вы предлагаете? Войну, которой мы оба хотим избежать? Или нечто иное?
Владимир Игоревич долго молчал, его пальцы постукивали по трости. Он чувствовал мою силу. Я не дрогнул, не показал слабости, у меня оказались могущественные союзники, и это заставило его задуматься. Война со мной была бы катастрофой для Шуйских, особенно с учётом слабости его наследников. Но и отступить без гарантий он не мог — это означало бы потерю лица перед другими родами.