— Ай, оставьте, князь. Ничего не хочу слышать о политике и войне! Это так скучно! — она махнула рукой и капризно надула губки.
— Тем не менее, дорогая, — я с нежностью посмотрел на девушку, — Нам с князем предстоит обсудить эти скучные вещи.
— Тогда я просто посижу с вами. Я не буду мешать. Ты весь день занимался какими-то своими делами, бросив меня в этой ужасной дыре. А я так скучала, — плутовка прижалась ко мне упругой грудью.
— Вы не против, князь? — я посмотрел на Шуйского.
Владимир Игоревич пожал плечами. Глаза на миг сузились, оценивая новую фигуру на доске. Он понял намёк — за мной не только дикие земли Пограничья, но и мощь имперского рода Евпаторов.
— Не против, — в голосе послышалось едва сдерживаемое раздражение.
Понять князя можно. Появление Анастасии стало для него сюрпризом. Теперь, в связи с появлением у меня такого мощного союзника, как Евпаторы, придется перестраивать весь разговор. Интересно, а что будет, если князь узнает, что вторая невеста у меня дочь князя Лобанова? Нет. Такую информацию стоит придержать. Тем более если Настю мне фактически продали, с Натальей все не так однозначно.
Я, отодвинув кресло, усадил Анастасию. Предложил занять свое место князю. Шагнул к столу, неспешно налил вино в бокалы. Один подал князю. Второй — эллинке. Третий взял сам. И спокойно опустился в сое кресло.
— Князь, позвольте, я озвучу Вам свою позицию.
Шуйский кивнул, стрельнув взглядом в Анастасию:
— Буду признателен.
— Итак, Вятка — ключ к Пограничью, князь. И я взял её не ради славы, а ради будущего. Своего и своего рода, — эллинка обожгла меня благодарным, на грани приличия взглядом. Как играет! Надеюсь, она действительно выбрала мою сторону. Иначе держать рядом такую ядовитую кобру смертельно опасно! — Вы, как никто другой, должны понимать, что в этом мире выживают лишь те, кто держит в руках силу.
Владимир принял бокал, но не отпил, лишь повертел его в пальцах, наблюдая, как вино переливается в свете камина. Его глаза сузились, в них мелькнула искра интереса.
— Сила, говорите? Да, сила — это то, что движет миром. Но сила без мудрости — как корабль без руля. Вы, ярл, кажетесь мне человеком, который понимает это. И всё же… Вятка была нашей. Вы не могли не знать, что этот шаг бросит тень на Шуйских.
Я сделал глоток вина, выдерживая паузу. Я чувствовал, как князь прощупывает меня, ищет слабину, трещину в моей броне. Владимир был стар, но его ум оставался острым, как клинок.
— Я уважаю ваш род, князь. Шуйские — столп Княжества, и ваша верность Великому князю и Княжеству достойна восхищения. Но Вятка… Вернее Хлынов, — князь вздрогнул, в его глазах мелькнула тень испуга, — Он не принадлежал никому, кроме тех, кто проливал за него кровь. Ушкуйники, что защищали город в Катастрофу, не носили вашего герба. Вы забрали его, когда защищать стены было некому — все полегли, сдерживая волну тварей. И эллины, которым вы её сдали, тоже не спрашивали вашего разрешения.