Значит, либо под Полтавой друг против друга воевали, либо в Харькове вместе против татар. Впрочем, одно не исключало другого. Видимо, бывший каролинер воспользовался милостью Петра и отправился домой сразу после той баталии. Пешком, через всю Россию. Да так, собственно, и не дошел, остался здесь, и не просто мастеровым, а целым священником, причем православным. Как говорили в далеком будущем: «Вот это поворот!»
Слово за слово, и застольная беседа протянулась часов до девяти или около того. Демонстрировать свои старые добрые, верой и правдой отслужившие более четверти века часы с автоподзаводом Евгений не стал, ориентировался приблизительно. Наконец батюшка велел работнику разместить сопровождающих проезжего господина в теплых сенях, а знатному путешественнику велел постелить на широкой лавке близ печи — на самом почетном месте. Семейство же намеревалось размещаться на печке и полатях. Однако хозяин, спровадив супругу и детей спать, вдруг заговорщически подмигнул гостю и достал откуда-то из-под лавки бутылку с чистейшей, как слеза, жидкостью.
— Никак искушаешь, отче? — усмехнулся Евгений Васильевич.
— Не согрешишь — не покаешься, — батюшка весело улыбнулся.
— Здесь уж пристрастился, или еще на родине согревался таким манером? — подмигнул ему гость, переходя на шведский язык.
— Я уж думал, не узнаете, ваше превосходительство, — хмыкнул святой отец, наливая путешественнику и себе ровнехонько под самый краешек рюмочки. Апраксинское стекло в последнее время стало ничуть не хуже европейского, а граненые рюмашки на ножках что-то дорогому гостю да напомнили. — Помнится, вы в Харькове по-шведски еще не говорили.
— В Тобольске наверстал, — гость принял рюмочку. — Ну, за что выпьем, отче?
— А за встречу, — предложил батюшка. — Коли Господь свел через двадцать лет, значит, ему сие за какой-то надобностью было, — добавил он по-русски.
Выпили — «зелено вино» весьма крепко оказалось, аж слезу вышибло из обоих.
— Причастились ради встречи, и будет, — сказал хозяин дома, продышавшись. — То матушка Матрёна делает. Поначалу старалась ради того, чтоб я в кабак не ходил питием грешить, а нынче ради гостей. Винишка не держим, больно дорого, да и опять же грешно, — добавил он со смешком.
— Что ж за судьба тебя сюда привела, солдат? — Евгений Васильевич снова перешел на шведский. — Сколько я с вашим братом ни общался в Тобольске, случая такого не было, чтобы швед православным священником стал. Переходили в православие — да, а чтоб священство и приход на себя принять…
Батюшка поглядел наверх — на печку и полати. Домашние уже разместились там, постепенно стихала возня детей.