— Отведайте, гости дорогие, — хозяйка смущенно поднесла им свежеиспеченный каравай и соль — тоже старинный обычай, свято хранимый в глубинке.
Что ж, формальности были соблюдены, гости за стол приглашены. Евгений Васильевич приятно удивился тому, что здесь блюли еще один древний обычай: слуги — работник и сморщенная, но шустрая старуха, не иначе нянька — сидели за одним столом с хозяевами, после их детей. Туда же, в конец стола, отправились ужинать и денщик Сергей, и кучер Кузьма. Чины у них невеликие, чтобы рядом с хозяевами сидеть, как сибирский губернатор.
Перекрестившись перед трапезой, все воздали должное хозяйкиной стряпне. Какое-то время только и слышно было, как стучат ложки. А когда миски опустели, первым заговорил, как водится, хозяин дома.
— Да не прогневается мой высокородный гость, — сказал он. — Однако же сказано было, будто вы из Тобольска едете. Стало быть, дорога выпала дальняя, много повидали. Не расскажете ли нам что-то интересное?
Черкасов, услышав это, невольно напрягся, и вовсе не из-за вопроса батюшки. Просто слово «дорога» тот произнес как немец — «тарога». Едва слышен был тот акцент, но рассказал о говорившем многое. По нынешним временам на Руси полным-полно православных немцев, но что-то они не рвутся в священство. А этот, видите ли, здешний поп. Любопытно было бы послушать его историю, но не гость хозяина расспрашивает, а наоборот.
— По весне выехали, только нынче под Петербургом очутились, — кивнул Евгений Васильевич. — Как через Волгу переправлялись, то целую книгу написать можно.
— Лихих людей не встречали?
— Встречали, — Черкасов усмехнулся так, что дальнейших расспросов на эту тему не последовало.
— А что в Москве слышно?
Пока Евгений Васильевич неспешно рассказывал о делах в старой столице, обе стороны пристально наблюдали друг за другом. На лице батюшки — мужчины годков под полста, с седыми волосами и бородой, еще хранившими следы былой блондинистости — в какой-то момент начало явственно читаться узнавание. Этот человек его когда-то точно видел и запомнил. А вот в памяти самого Черкасова это лицо не особо задержалось. Значит, если и встречались, то мимолетно. Может быть, даже во время военных действий. Мало ли вокруг немцев вертелось.
Или шведов.
С этой публикой плотно пересекаться ему доводилось, аж в трех локациях: Полтава, Харьков, Тобольск. С первой все ясно. На второй пришлось под честное слово вооружить пленных шведов под началом Рёншельта и вместе отражать атаки крымского хана Девлет-Герая. А в Тобольске уже едва ли не треть города населена шведами и их семействами. Эти пожелали сменить подданство и забрать жен с детишками на новое место жительства. А земли и возможностей в Сибири столько, что в Швеции такого и не снилось никому. Относительную безопасность же организовал им господин губернатор — в том числе и убедив часть шведов перейти на русскую военную службу. Вместе город строили — с театром, торговыми пассажами и отличной дорогой — вместе его защищали от набега джунгар. Вместе и китайских контрабандистов к порядку призвали, вынудив легализоваться и платить вполне вменяемых размеров пошлину. Нашлись среди бывших пленных и опытные горные инженеры, аж двое. Теперь они уважаемые и богатые люди, вторые после Демидовых и Строгановых на Урале, а все благодаря протекции сибирского губернатора… Но конкретно этого батюшку Евгений Васильевич припомнить не мог. А значит, тот точно не из шведов, которые, отработав положенное в Тобольске, решили добираться на родину своими силами. Тех он знал чуть ли не поименно.