— Матушка шведского языка не разумеет, — усмехнулся он. — Понятия не имею, в чем дело. Дети на двух языках свободно говорят, а она за столько лет не постигла… Даже не знаю, с чего и начать рассказ, коль вам интересна моя история.
— Начинать надобно сначала, — сказал гость.
— Вот и думаю, где оно, с чего все пошло…
За окном тихо подвывал поднявшийся в ночь ветер. Рама в поповском доме была оснащена не старым мутным стеклишком и не бычьим пузырем, как в бедных крестьянских избах, а светлым и чистым двойным стеклом. Не иначе местной выделки, здесь и один из заводов неподалеку… На скамью рядом с батюшкой вспрыгнул упитанный, пушистый, полосатый котище самого серьезного вида и принялся с оглушительным урчанием тереться о бок хозяина.
— Пожалуй, все под Полтавой и началось, господин губернатор… — начал батюшка, глядя куда-то вдаль — за окно. Или в собственное прошлое.
Историй, которые бы начинались точно так же, за последние два десятка лет Евгений Васильевич наслушался вдоволь.
Да, поскребя память, он выудил из ее глубин лицо шведского солдата. Парень был из тех, кого в плен его брали не на поле сражения и не вместе с королем, когда тот попытался прорваться на дорогу к Переволочной. Повязали его копорцы — те самые, что разбили шведский заградительный отряд, охранявший армейскую казну Карла Двенадцатого.
— Помню офицера, — батюшка говорил негромко, чтобы не перебудить домочадцев. — Молодой совсем, но дрался как чёрт — прости, Господи. Уже после узнал, что то была ваша младшая сестра. Ох и удивился же. Подумал — каковы в деле русские солдаты, если даже дамы так сражаются?.. С нею нынче все благополучно?
— Если ты о ее назначении вице-канцлером, то да, у Кати все в порядке, — Евгений усмехнулся в усы.
— Хорошая карьера, — согласился святой отец. — Особенно для знатной дамы. Ну, так вот, что дальше было, до самого конца битвы под Харьковом, вы и без меня знаете. Тогда государь Петр Алексеевич милость к нам явил. Мол, кто желает, может взять подорожную и отправляться домой, хоть денег в дорогу и не даст — самому, мол, не хватает. Многие на землю польстились, пошли с вами в Тобольск. Слышал, будто довольны были наделами, кто-то даже семьи из Швеции выписал… А я решил тогда: лучше побираться, но вернуться домой.
— Ждали тебя там?
— Мать.
— Тогда понятно. Я бы тоже рискнул и пошел пешком. А что ж не дошел?
— Была причина…
…Казалось, что этот человек счастлив просто поговорить на родном языке — том самом, на котором произнес первые в своей жизни слова, на котором его мать пела колыбельные.